— Это уже можно считать вторым вопросом из вашего списка? — улыбнулся Биди. Аттвуд оставил ехидство барона без ответа, и тот посерьезнел. — Вся наша природа — сплошной лед. Да еще ветер. Правда, лед здесь особенный, плавится при десяти градусах по Цельсию и всегда гладкий. Любая царапина затягивается часов за пять, но если лед переплавить, то это свойство теряется. Так что в определенном смысле наш лед совсем не то же самое, что земной лед… — Когда барон произносил слово «наш», Аттвуд не удержался от слабой улыбки, и барон ее приметил. По глазам губернатора землянин понял, что тот истолковал ее соответствующим образом, но все же от комментариев удержался. Невозмутимо продолжал: — …А что касается аномалий… Я знаю три, и все они поблизости. Милях в сорока от Ириса лежит настоящее водяное озеро. Возникшее черт знает отчего, и тот же самый черт знает, как существующее: метров десять воды в ледяном блюдце. Жизни в нем никакой, вот и прозвали его Болотом. Милях в пяти от него — Свечка. Нечто вроде ледяного водопада, бьющего вверх, фонтан этакий, словом; лед медленно вытекает из ледяной же горы. Там же берет начало Стеклянная Река несусветно медленно текущее ледовое… э-э, течение… Давайте я лучше познакомлю вас с Оскаром Пербрайнтом, он вам все расскажет толком. Он полжизни провел во льдах, и продолжает проводить… Он вернется дня через три. Вас интересует местная фауна?
— Конечно! — воскликнул Аттвуд. Еще бы она меня не интересовала, подумал он. Меня тут у вас все на свете интересует, и прежде всего вы сами…
— Он и про зверье расскажет. Чучела можно посмотреть в городском музее. Но о звериных повадках может рассказать только старатель. Оскар, на мой взгляд, лучший… Если он будет в хорошем настроении, попросим взять вас во льды.
— Нет, благодарю. Стар я, да и не хочу участвовать в поисках новых Экспонатов для вашей галереи.
Они помолчали. Землянин, подумал Биди. И этим все сказано. Я не хочу встретиться во льдах еще с одним стариком, застывшим в мольбе, подумал Аттвуд. Это будет уже слишком.
Биди наполнил опустевшие бокалы аквавитом.
— Будем говорить о репатриации или на завтра перенесем?
— Будем, — твердо сказал Аттвуд. — Позавчера я только о ней заикнулся, а сегодня намерен привести резоны. Есть у меня пара тузов в рукаве, признаюсь по секрету.
— Выкладывайте оба.
— Во — первых, вы помните, конечно, что ваши предки покинули Землю, спасаясь от демографической катастрофы. И не только ваши. Звездная экспансия превратилась чуть ли не в моду. А потом разразился так называемый ракетный кризис…
— Это еще что такое?
— На ваших кораблях стояли двигатели фон Пуккеля?
— Да, насколько я помню.
— Так вот, на Земле их прозвали «разовыми». Их хватало на один, два, от силы три дальних перелета. Затем они скисали. Колонии, только — только отпочковывавшиеся от планеты — матери, оказывались в полнейшей изоляции. Экспансия прервалась почти на столетие, покамест не появились новые двигатели, принципиально новой системы. А переселение в конце концов породило три сокрушительные пандемии. Кстати, именно поэтому мы так долго кружились на орбите вокруг Кельвина — Зеро, своего рода карантинная мера. А на Земле сейчас наберется едва полтора миллиарда жителей. Планете — матери нужны люди.
— Что ж… На Земле теперь нет перенаселения, и у нас — тоже. А все долги планете — матери наши предки оплатили, перестав дышать земным воздухом, довольно спертым тогда, кстати сказать.
— Выслушайте и второй мой резон. В вашем случае, барон, речь идет не о репатриации. А об эвакуации. Мы выяснили, что орбита Льдины изменяется, сейчас она представляет собой не окружность, и не эллипс, а спираль с очень небольшим шагом. Короче творя, лет через полтораста на планете нельзя будет жить. Резко повысится температура. Представляете, какой будет потоп?
— Да, это серьезно. Вашим расчетам можно доверять?
— Можно. И расчетам, и мне. Хотите — проверьте сами. У вас же есть обсерватория.
— Вам я верю больше, чем нашим астрономам, — усмехнулся Биди. — Это очень серьезно, то что вы сейчас мне сказали… Но не срочно. Непосредственной угрозы нет, и вам будет чрезвычайно трудно агитировать.
— Так вы не будете препятствовать?
— Ни в коем случае. Корабль сажать будете?
— Хотелось бы.
— На каких двигателях?
— На обычных планетарных. У вашего «Ириса» были в точности такие.
— Ясно. Тогда дайте мне размеры корабля, параметры и координаты места, где намерены произвести посадку. Мы перебросим туда лучевую станцию, они очистят плешь для вашего корабля. Не то он вмерзнет, как «Ирис» в свое время.
Землянин снова глянул на свои драгоценные часы.
— Пора, — сказал он и поднялся на ноги.
Биди продолжал сидеть.
— Послушайте, Аттвуд, — сказал он, — вы легко уговорили меня, теперь я буду уговаривать вас. Оставайтесь у меня. Что за нужда — мотаться каждый день к модулю и обратно? Вилла огромна. Передатчик у меня не хуже вашего, установленного на модуле. Я покажу вам город, познакомлю с людьми… кстати, вы предпочитаете блондинок или брюнеток? Словом, ручаюсь, вы еще оцените наше… гм, ледяное гостеприимство.
