Хасиенда: Как не стоит управлять клубом полностью

Вспышки насилия в «Ганчестере» продолжались. В апреле 1995 года Терри Ферримонд, охранник Хасиенды, был убит из огнестрельного оружия рядом со своим домом в Суинтоне. В то лето случаи применения оружия на драм-н-бэйс-вече-ринках достигли своей кульминации, когда в PSV посетитель стал стрелять из пневматического дробовика. Потолок был так продырявлен, что во время дождя клуб затопило. В следующем месяце три девушки были ранены рикошетными пулями, из-за чего дальнейшие мероприятия были отменены. В июне полиция устроила рейды на клубы Equinox, Cheerleaders и Home. Она искала наркотики, и на это время музыка выключалась. Ноте по-прежнему страдал от разборок, а после стычки, в которой столкнулись человек сорок из банды Солфорда, одетых в балаклавы, и полицейские, находившиеся на танцевальной площадке, владелец Том Блок-схем в сентябре навсегда закрыл двери клуба. Дела Хасиенды были не намного лучше. Строгие меры безопасности не годились для среднего законопослушного посетителя клубов, да и не похоже было, что они сокращали случаи насилия. Посещаемость продолжала снижаться, а клуб изо всех сил пытался соответствовать современным музыкальным трендам. Опоздав на поезд музыки транс и упустив драм-н-бэйс, мы не смогли извлечь прибыль и из нового жанра трип-хоп, не подходившего к огромному пространству Хасиенды.

Роб, храни его Господь, сохранял надежду. Он появлялся в Хасиенде почти каждый вечер. Он был оптимистом, для него стакан всегда был наполовину полон, он всегда был уверен, что со следующей недели всё будет по-другому. Роб всё время выдумывал какую-нибудь схему, по которой всё будет работать.

Ему нравился риск. Он был настоящим игроком, верил, что всегда можно отыграться. Хасиенда также была его игрой.

Он обладал неиссякаемым энтузиазмом. Ну, по крайней мере, я так считал. Именно поэтому и соглашался со многими его предложениями. К описываемому моменту на борту тонущего корабля были только мы двое. Тони после закрытия Factory, похоже, потерял интерес. Он был занят возрождением лейбла. Остальные члены New Order уже давно перестали участвовать в делах клуба, а Алан Эразмус был по-прежнему Аланом Эразмусом — загадочным и неуловимым.

Так что оставались только я и Роб. Казалось, на наших плечах лежит будущее Манчестера и Хасиенды.

Прикидывая так и этак, что может помочь клубу, мы снова вернулись к его положительному влиянию на город. Только подумайте: после 1989 года Манчестер был переполнен студентами, мы приносили городскому бюджету миллионы, но благодарности за это не получали. В то время, разумеется, никто не слышал о том, что можно привлечь городской совет или правительство. А сейчас они, например, вкладывают деньги в Manchester International Festival. Но тогда все, кроме балета, были в пролёте.

Но мы всё равно считали, что о наших заслугах (организация досуга, поддержка городской экономики, привлечение туристов) должны узнать. Мы обратились в Манчестерский городской совет, чтобы получить необходимый для ремонтных работ грант. Мы привлекли Бена Келли, на этот раз против воли Тони. Дизайн был утверждён, грант полностью одобрен. Но затем представители совета передумали, и наш грант в 150 000 фунтов был урезан наполовину. К тому времени мы оплатили счета, заказали строительные материалы и даже застроили всё лесами. Вдобавок мы допустили ещё одну ошибку. Наш грант, который, как мы думали, был сокращён со 150 000 фунтов до 75 000, в итоге оказался всего 37 500. Нам дали не половину изначальной суммы, а лишь четверть.

Угадайте, кто должен был возместить нехватку?