Масштаб планов рос, и к нам присоединился давний друг Греттона Майк Пикеринг. Они познакомились как болельщики футбольной команды «Манчестер Сити», когда удирали вместе от фанатов «Ноттингем Форест» после выездного матча. Майку было тогда шестнадцать. «Я шмыгнул в сад и спрятался за оградой, то же самое сделал и он, — рассказывал Пикеринг. — Так вот мы стали лучшими друзьями».
В 1979 году Пикеринг переехал в Роттердам и жил там с Гонни Ритвелд. Вместе они основали группу Quando Quango и проводили мероприятия в сквоте на заброшенной водопроводной станции. Там он начал выступать как диджей (Chic and Stacey Lattislaw) и, поддерживая связь с Греттоном, приглашал выступать группы с Factory.
В туре участвовали группы A Certain Ratio, The Durutti Column, Section 25 и New Order. Это было наше второе выступление после смерти Йена Кёртиса. И именно там Грет-тон рассказал Пикерингу про Хасиенду.
Греттон обладал фантастическим талантом убеждения. Он мог в своих целях подбить человека на хулиганство — столкнуть кого-нибудь в бассейн или разгромить бар. Таким образом, уломать Пикеринга вернуться в Великобританию и взять на себя работу по регистрации клуба ему не составило труда. Когда вместо помещения ещё была «груда щебня», по словам Пикеринга, он вернулся в Манчестер, чтобы подготовить открытие клуба, который только предстояло создать.
Роб и Тони хотели открыть клуб, работающий без выходных. Они представляли, как кто-то, оказавшись в городе, сможет зайти выпить кофе или пива. И чтобы не было никакого дресс-кода. В первую очередь мы изменили лицо клубной культуры Манчестера, а другие заведения адаптировались к нашему уровню.
Нам нужно было лишь название, и Тони придумал его. Он взял его из книги Leaving the 20th Century: The Incomplete Work of the Situationist International, вышедшей ограниченным тиражом в 1974 году и ставшей чем-то вроде классики андеграунда. Она включала статьи из журнала Internationale Situationniste, в которых говорилось, что общество стало скучным и единственным способом вернуть всё в прежнее русло является создание дисгармоничных «ситуаций» путём смешения всех видов искусства, включая архитектуру. Роб и Тони видели клуб как площадку для воплощения этих идей. Ситуационизм был их коньком, не моим, однако некоторые тезисы были близки мне и нашему окружению.
И вы — потерянный, ваши воспоминания будоражит испуг, недоумение от несоответствия двух полушарий; заблудившийся среди Погребков Красных Вин Пали-Као, без музыки и географии, в вас больше нет желания укрыться вне города, в загородном доме, где думаешь о детях, а вино пьёшь, почитывая рассказы из старых альманахов. Из города больше не вырваться. Вы больше никогда не увидите загородный дом. Его просто не существует. Hacienda должна быть построена.
Иван Щеглов, 1953[4]
Тони использовал последнюю фразу: «Хасиенда должна быть построена». Она стала для нас призывом к действию и источником названия. В написании была добавлена седиль — согласно одной из легенд, с целью сделать буквы более похожими на номер 51 — предполагаемый номер клуба в каталоге. Именно так и возникло написание Haçienda.
