Завершив наш тур по Америке и передав гонорар, мы стали задаваться вопросом, хотим ли мы столько вкалывать на благо клуба. Сколько именно? Из десяти лет своих первых продолжительных отношений я провёл в разъездах восемь с половиной, выступая и делая записи по всему миру. New Order всегда отличались тем, что позволяли проблемам накапливаться, вместо того чтобы решать их. В итоге проблемы конкретно разрослись, и мы все в полной мере ощутили это.
Группа никогда не ввязывалась в драки, но иногда я думаю, что, если бы мы позволяли себе время от времени пускать в ход руки, злость бы так не копилась. Даже Стив и Джиллиан, обычно тихие и мирные, не стеснялись в выражениях, если речь заходила о том, во что нам обходится Хасиенда, ведь на счетах у нас всё так же не было денег.
Вы можете спросить, почему мы не уволили Роба и Тони. Нам это не приходило в голову. Несмотря ни на что, мы оставались кучкой раздолбаев, очень терпеливых. Мы участвовали в этом вместе и не хотели перемен.
Мы отыграли два аншлаговых концерта — дневной для детей и вечерний. Первый концерт был дан в добрую память о том, как Joy Division выступали в клубе Роджера Игла Eric’s в Ливерпуле. Роджер всегда организовывал концерты для несовершеннолетних. Всё было очень продуманно, детям нравилось. И мы решили, что хотим устроить то же самое в Хасиенде.
Персонал Хасиенды в своей типичной манере пропустил на дневной концерт посетителей старше восемнадцати лет — и вышел бардак. Детишек затоптали. А потом наши слишком лояльные в те годы охранники не выпроводили публику с утреннего мероприятия, чтобы освободить место для посетителей вечернего концерта. Бунт разразился на Уитворт-стрит, когда вечерняя публика стала ломиться в клуб.
Мы искали способы выбраться из долговой ямы. Ссуды директоров и наши вложения сделали Хасиенду непривлекательной для сторонних инвесторов, поскольку в случае получения прибыли пришлось бы выплачивать займы. Инвесторы отпадали, как только видели балансовый отчёт. Через какое-то время Роб и все участники New Order просто согласились простить долг клуба, который тогда составлял два миллиона фунтов.
У нас не было выбора: мы и не надеялись получить деньги обратно. Тогда в 1985 году Стив и Джиллиан отказались от владения своими пакетами акций, передав их нам. Они хотели быть свободными от компании.
Они так устали, что буквально покинули клуб. На них всё ещё висело личное поручительство по первоначальным займам (ошибкам), но, по крайней мере, они знали, что не нужно больше заниматься делами клуба.
Я их не виню. Мы все сильно переживали из-за того, что случилось с нашими деньгами, и были очень злы. Мы с Бернардом держались молодцами, смотрели на ситуацию оптимистично, надеясь, что всё может закончиться успешно. Тем более что Стивен и Джиллиан передали нам весьма значительные доли. Разумеется, это не меняло сути дела, но мы чувствовали, что обрели что-то, что мы хоть чем-то теперь владеем. С другой стороны, если бы случилось чудо: обстоятельства бы изменились и появилась прибыль, — мы бы действительно смогли получать больше.
Роб тем временем активно пытался избавиться от личного поручительства. Он знал, что это была ошибка. Мы потратили огромные деньги на юристов, твердивших нам одно и то же: вы не можете избавиться от поручительства, не выплатив соответствующую сумму.
Помню, как просматривал счета Хасиенды. Я всё сосчитал, и получилось, что за первые пять лет существования клуба мы ежемесячно превышали закладываемые на расходы 20000 фунтов...
Он был доставлен в больницу с прогрессировавшим душевным расстройством, в результате чего потерял работоспособность на многие месяцы и имел проблемы со здоровьем всю оставшуюся жизнь.
