А осёл – просто глупая скотина! У осла жёсткая плешивая шкура и дурацкие кривые зубы. К тому же кто-нибудь хоть раз слышал про журналы, посвящённые ослам, и про наклейки с ослами, которыми можно обмениваться?
Сердце Хедвиг стучит от злости, а глаза щиплет от усталости, потому что в придачу ко всему Макс-Улоф всю ночь орал как безумный и не давал никому спать. Хедвиг так бы и швырнула ведро с овсом на землю. Как бы ей хотелось закричать, что нет у нее никакой почти лошади! Но папа такой довольный, он весь светится. Глаза его блестят. Папа, конечно, очень горд – ведь о собственной лошади он мог только мечтать.
На лугу ни единой овечки. Они ещё не оправились от шока. Наверно, отсиживаются где-нибудь в лесу.
Макс-Улоф стоит у калитки и размахивает хвостом.
– Йииииии-ааааа!
Папа даёт Хедвиг горбушку.
– Попробуй с ним подружиться.
Хедвиг морщит нос:
– Да ну, неохота.
– Попробуй, ведь он так же сильно боится тебя, как ты его, – говорит папа.
Хедвиг вздыхает. Она суёт горбушку ослу под нос. Макс-Улоф фыркает. И вместо горбушки принимается грызть забор. На занозы ему наплевать, вот такой он дурень.
– Ну пожалуйста, постарайся быть добрым! – говорит Хедвиг.
Добрым? Макс-Улоф вообще не добрый, он бешеный! Он испускает жуткий вопль и начинает носиться по кругу. Трава на кочках колышется, с верхушки осины испуганно срывается ворон.
Хедвиг поворачивается к папе:
– Это невозможно, он чокнутый.
Папа смеётся. Потрясая ведром с кормом, он входит через калитку на пастбище. Макс-Улоф вскидывает голову, как бык.
– Осторожней, – пищит Хедвиг.
– Ну-ну, не бойся, – говорит ослу папа. Голос у него спокойный и ровный. Он медленно приближается к Максу-Улофу.
Хедвиг вдруг понимает, что папа прав. Максу-Улофу действительно страшно! Осёл пятится. Морда дрожит, глаза кротко моргают.
– Я тебя не обижу, – говорит папа и идёт за ним. Они уже далеко от калитки. Наконец Макс-Улоф останавливается. – Смотри! – кричит папа, глядя на Хедвиг. – Он почти успокоился! Вот что значит уметь обращаться с животными!
Вдруг Макс-Улоф задирает голову, обнажает зубы и кричит:
– Йииииии-ааааа!
И Хедвиг слышит в его крике то же, что услышал змеюка Пэрсон. Макс-Улоф смеётся! Он смеётся над ними, над папой, который думал, что Макс-Улоф его боится. Ага, как же! Макс-Улоф встаёт на дыбы, бьёт копытами в воздухе и пускается в галоп.
Отбросив в сторону ведро, так что овёс разлетается по ветру, папа бежит во весь опор.
– Быстрее! – кричит Хедвиг. – Покуда цел!
Лязгая челюстями, Макс-Улоф настигает его. Папа в последнюю секунду успевает перескочить через калитку и – бум! – приземляется на траву. Макс-Улоф с грохотом врезается головой в забор. И тут же как ни в чём не бывало встряхивается и отходит в сторонку.
– Ты как? – спрашивает папу Хедвиг.
Папа медленно встаёт на ноги.
– Ой-ой-ой, ну и дикарь, – выдыхает он. – С этим ослом будет потруднее, чем я думал. Но ничего, немного терпения – и всё получится. А теперь тебе пора – школьный автобус приедет с минуты на минуту.
Они торопливо проходят через увядший сад. От подсолнухов на грядке остались только коричневые палки. Выйдя на дорогу, они слышат тарахтенье за поворотом.
– Тебе, наверно, хочется поскорее рассказать подружкам про Макса-Улофа? – говорит папа.
Хедвиг холодеет. Она не собиралась никому говорить про осла. Она представляет, что скажут в классе, узнав, что в «Доме на лугу» поселился осёл. Эллен и Карин со смеху помрут. Осёл – такого питомца в Хардему ещё ни у кого не было.
Хедвиг смотрит на папу. Волосы взъерошены после скачек с Максом-Улофом. На штанах зелёные пятна от травы. Но он стоит, гордо расправив плечи, и знай себе улыбается. Он бы очень расстроился, если бы узнал, что Хедвиг стыдится своего осла.
– Конечно, – бормочет Хедвиг в ответ.
Автобус с пыхтеньем останавливается перед домом. Хедвиг садится, папа машет через окошко.
– До вечера! – кричит он. – Интересно, что скажут твои одноклассники!
По дороге в школу Хедвиг больно, под самый корень сгрызает ноготь на большом пальце. Она не хочет никому говорить про Макса-Улофа, но деваться некуда! Иначе что она скажет папе, когда вернётся?
Деревья на школьном дворе слегка пожелтели, но клён на пригорке стоит ярко-оранжевый, будто в огне. На площадке видны следы бешеных лошадиных игр. Повсюду валяются палки – препятствия для конкура. Хедвиг проходит через высокие деревянные двери школы.
– У меня осёл, – шёпотом говорит она. И сама слышит, как глупо это звучит.
В классе у доски стоит учитель. У него большая борода. Пока дети вваливаются в класс и рассаживаются по местам, он пишет на доске примеры.
– Так, кто-нибудь может сказать, сколько будет сто двадцать плюс десять? – спрашивает он.
Эллен поднимает руку.
– Да, Эллен.
– А знаете, что я делала на выходных?
– Нет, и что же?
– Мы ездили с Крошкой на соревнования по конкуру. Мы заняли четвёртое место.
Все девочки в классе ахают: «Аааах!»
– Надо же, – кивнув, отвечает учитель. – Так что, кто-нибудь скажет мне, сколько будет сто двадцать плюс десять?
Руку поднимает Йон.
– Да, Йон.
– Мой папа в субботу купил новый комбайн.
