Последние 2 дня на него словно лили ведрами ледяную воду, и он постепенно просыпался от повседневной спячки. Вы никогда не замечали, что старый починенный мотор работает как-то радостнее, чем новый, преданнее что ли, в благодарность, напрягая все свои оставшиеся силы? Так и мозг Билла осваивал одно за другим забытые направления и набирал темп.
Он смотрел на Энн. Билл очень давно на нее не смотрел, он себя-то в зеркале мог не всегда узнать, но в отношении женщины — это совсем другое. Это страшно, как год за годом тебя не замечают, а потом вдруг — раз, и ты оказывается постарела на 20 лет.
Билл смотрел на Энн.
Все было в ней обычно, собранные волосы, чтоб не попали в пищу, простое платье, чтоб не испачкать хорошее, погрубевшие руки. Сосредоточенное лицо, но Биллу оно показалось печальным. Она продолжала молча потрошить рыбу, выдерживая характер, так как все еще злилась на него за выходку на празднике.
В глаза мертвой щуки Уильям не решился взглянуть.
У Билла выступила испарина. Как ей сказать? Что ей сказать? Если она отнесется к этому так же как все эти жалкие людишки, он же не сможет от нее отмахнуться. Уильям своим существом, пульсирующем под кожей, чувствовал, что это самый важный миг. Что бы ни было — ее, вот только ее слово, и все будет решено, даже если он потом воспротивиться, именно сейчас самая страшная точка, разрыв в которой равноценен полному поражению до начала игры. Конечно, он не обдумал все это, его ум метался как в клетке, натыкаясь на третьесортные бесполезные и неважные сейчас мысли. Но если бы его спросили потом, он бы ответил: «Да, тогда все и решилось».
— Энн…
Она победоносно улыбнулась: он первый начал…
— Энн, мне надо тебе что-то сказать.
Она повернулась, и, встретившись с ее темными глубокими глазами, он почувствовал себя увереннее, положил руки с локтями на стол и набрал побольше воздуха.
Пока он говорил, Энн то краснела, то бледнела, то вытирала руки о передник, то принималась чистить приготовленную уже рыбу, потом села напротив него и тихо вздыхала.
Когда Билл закончил обосновывать необходимость своего ухода и рассуждать и предстоящих в связи с этим хлопотах, она спросила:
— Так ты уходишь от меня?
Уильям опешил. Он даже не понял всего смысла этого вопроса.
— Я же объяснил тебе, мне предстоит очень важное дело, я его выполню и вернусь, и опасность исчезнет… — он взъерошил волосы, и как жаждущий в пустыне надеялся на воду, воду одобрения и поддержки.
Эта фантастическая способность избирательно воспринимать информацию! Нам даже не придумать никогда, как наши слова истолкуют те, кому они были сказаны, что из всего моря слов можно выбрать именно эти за опорные точки, и только это понять. Какое вавилонское смешение языков! Но Энн все же не была глуха и прекрасно поняла все, о чем говорил Билл, он, правда, не знал, на каких словах у нее екало сердце, что конкретно причиняло ей боль.
— Энн, послушай…
— Все, — она обвела рукой пространство вокруг кухонного стола, — вся наша жизнь — так легко ты ею жертвуешь, — ее голос сломался, — так мало все это ценишь! Я всегда знала, что ты ненормальный, что ты вот за такую идею, за мираж бросишь меня и унесешься. Твоя проклятая наука! А я так старалась, я столько сделала, чтоб ты ни о чем не думал, кроме нас и нашего дома.
— Я не понимаю тебя, причем здесь наука, Энн?
— Видно никакие чары не могут привязать Билла Кэрригана, — она горько усмехнулась, и он увидел что-то совсем незнакомое, промелькнувшее на ее лице.
— Что ты? О чем? Я же за нашу жизнь борюсь. Я должен это сделать, чтоб спасти город, чтоб спасти наш дом…
Он так удивлялся, что она руководствуется совсем иными измерениями, и не мог понять, что происходит.
— Энн, вам нельзя здесь оставаться! — ему на ум пришло давно зревшее решение.
— Вы должны отправиться со мной, все, ты, Джейн, Джеймс, вдруг что случится. Надо уходить, — он еще не успел взвесить, хорошая это мысль или нет, когда Энн неожиданно всплеснула руками:
— Как ты прав! Ты безусловно прав, Билл. Да. Это и есть выход. Единственно верный выход! Вы сегодня же покинете город, слышишь? — она внезапно оживилась.
— Мы? А ты? Я не понимаю? — Билл повысил голос, его нервы начинали сдавать.
— Я? Я нет, дорогой. Я остаюсь и буду вас ждать, — она овладела собой и внушила Биллу правильность принятого ею решения.
Уильяму нелегко дался весь этот разговор, этот день, он с радостью положился на жену, многим мелочам не придав значения, как всегда. Билл нисколько не сомневался, что все обернется хорошо, и он скоро вернется, и жизнь их пойдет как прежде. Разлука с Энн была тяжела, но ради великой цели.
Все равно, пожалуй, в дороге с семьей будет трудно. Билл думал, что забота и беспокойства Энн чрезмерны. Энн прекрасно понимала, что один он и еды себе не достанет. Кроме того, у нее были очень веские причины, чтоб отправить с ним детей, чтоб спасти их.
