— Да я знаю, что наша жизнь совсем не так сложилась, как я обещал. Я очень люблю тебя, а какие у нас дети замечательные! Кстати, где они? Джеймс, как обычно с друзьями, а Джейн где же? Ох!!
— Что? — гнев Энн растворился в житейских хлопотах так же незаметно и неожиданно, как и возник.
— Я забыл в мастерской эскиз! С чем я к Сильверу пойду? Придется вернуться. Сначала только зайду к Хэфмайеру — у него опять что-то сломалось.
Билл выскочил из дома и зашагал по дубовой улице обратно. Он очень спешил, необходимо было столько сделать, но больше Билл торопился уйти от нехороших мыслей, точнее от незнакомых странных мыслей. Просто день сегодня такой, пожалуй.
— Это самый ужасный подарок из всех возможных.
Энн еще долго думала о сыне и о том человеке, больше похожем на призрака, который приснился ей в эту ночь.
Последнее время она много размышляла о своей жизни, наверное, поэтому становилась все рассеяннее, и ведение хозяйства давалось ей с трудом. Словно жизнь выходила из нее с каждым выдохом. Никто этого не замечал, возможно, ей это показалось. О кулинарных способностях Энн в Хэйлстоуне любили поговорить, о новых вкусах и свежих рецептах ее судачили часами, как правило, после плотного обеда, иначе живот сводило в судорогах. Энн не раскрывала своих секретов и не отказывала соседям в угощении. Вопреки всем ожиданиям, она стала образцовой хозяйкой и даже сумела не потерять красоты. На зло женщинам, на зависть мужчинам. К миссис Кэрриган относились всегда с уважением и почтением, где-то сочувствуя: мистер Кэрриган никогда не придавал ее трудам значения.
***
В городах, даже небольших, всегда вечерами шумно. Зажигаются огни, люди спешат по домам и по гостям. Дети, которые путаются под ногами, и везде закрывающиеся на ночь двери. Они хлопают, стучат и скрипят.
Незнакомец прикрыл лицо капюшоном и вошел в гостиницу, с облегчением оставив оживленную вечернюю улицу позади, где от него время от времени обязательно кто-то шарахался и сторонился. Живые безошибочно чувствуют мертвеца.
Поднимаясь к себе по широкой деревянной лестнице, он наткнулся на мальчишку, кубарем скатившегося ему под ноги. Сорванец буркнул: «Простите, сэр», взглянул в скрытое капюшоном лицо и продолжил свой небезопасный спуск. Незнакомец в темно синем плаще простоял некоторое время неподвижно и скрылся за дверью гостиничного номера.
В неосвещенной комнате на столе лежал поднос с испортившимся завтраком. Мужчина попробовал поесть, но остановился. В этом не было смысла. С каждым днем он все меньше нуждался в еде, питье, сне. Он делал это забывшись, по привычке.
Внизу кто-то громко выругался, и опять хлопнула дверь. Незнакомец сидел в темноте не двигаясь, облокотившись на стол, и незаметно для себя задремал.
Он был уже совсем в другой, залитой солнечным светом комнате, где кроме него находился еще один человек. Он огляделся и заметил высокую фигуру у окна, стоявшую к нему в пол оборота и указывавшую на что-то в окне. Солнечный свет заливал лицо и почти весь силуэт этого человека. Незнакомца манило посмотреть в окно, он сделал пару шагов, но тут его окликнули. Нет, он не услышал чьего-то голоса, просто почувствовал. Он повернулся и увидел мальчика лет 10–12, лежавшего на полу как-то неестественно, только спустя время он заметил кровь, сначала на полу, затем, когда хотел помочь мальчику, на своих руках.
Незнакомец очнулся так и не увидев, что за окном, внизу на поляне, играл этот же самый ребенок. В долгожданной ночной тишине он услышал шелест снов и трескотню сверчка, вспомнил сорванца с лестницы, и картины былого вновь предстали перед ним, налившись яркими красками.
Многое уже стерлось из памяти, от чего оставшиеся события, как это часто бывает, сплелись в не существовавшую никогда на самом деле цепь. И, хотя в действительности воспоминания были горькими, эта фантастическая их связь была намного больней. Со временем оттенки чувств сглаживаются, подобно всем неровностям нашей жизни, остаются только самые сильные или пустота.
Он просил одного — забвения. Умолял о небольшом глотке. Он целую вечность как был над собой уже не властен.
— Забвение? Неужели ты этого ищешь? Хочешь оставить смерть твоего сына безнаказанной? Кровь твоего народа пролилась напрасно? Ты знаешь, кто всему виной, и просишь забвения? Я знаю, что тебе нужно на самом деле, иди, иди скорее, я покажу дорогу, и ты получишь покой.
Никто больше не слышал этот шепот. Дверь гостиничного номера скрипнула и осталась открытой. Постоялец вышел никем не замеченный и покинул город, названия которого даже не узнал.
Утром хозяин обнаружит протухший завтрак и неоплаченный счет, начнет кричать, махать кулаками, сотрясая воздух, а ему ответят: «Благодари Бога, что Он исчез, кто же еще, по-твоему может не есть и не спать и, тем более, ни с кем не разговаривать?»
***
Шум и суматоху из двухэтажного синего домика было слышно не только в саду, но и в начале Ломаной улицы, пересекавшей Дубовую. Что-то падало, громыхало, шустрое топанье маленьких ножек смешивалось с размеренным шагом мужских сапог.
