Шок бывает милосердным. Именно поэтому я не свихнулась в тот момент. Теперь сомнений не оставалось, меня чем-то опоили. Кофе. Вот почему его вкус был таким кислым. Эти мысли стали своеобразным барьером, позволившим кое-как застегнуть блузку и, пошатываясь, встать на ноги. Виктор проявил «великодушие». Принёс бутылку минералки, пока я боролась с тошнотой, зашнуровывая кроссовки в коридоре. В зеркало старалась не смотреть. Пригладила торчащие волосы и закрыла глаза.
Боже, это не со мной. Этого не могло случиться. Не могло!
- Ну, пока, - издевательски проговорил Виктор, отпуская мой локоть. Прохладная весенняя ночь обрушилась на мою голову. Уже не было приступов тошноты, но вместе с этим развеивались оковы шока.
Машина с шашечками такси замера возле нас. Бесшумная, пугающая. Я всё еще была во власти опиата, или что он там мне подсыпал.
- Расплатишься. Ты снова богатая. Мне твоих бабок не нужно, у меня и свои есть. Счёт проверь, и подумай, такой ли я ужасный на самом деле.
Я едва поняла, что именно он сказал.
- Девушку домой, - кивнул Виктор таксисту. - Эй, девушка, быстро твой адрес, не тупи!
- Я её не повезу в таком состоянии, - таксист, молодой парень, смерил меня брезгливым взглядом. - Она перепила?
- Да уже отошла. Ну, бро, ты на вписке никогда не тусил? Экзамен сдали, надо было отметить! Только ты это, в целости и сохранности её. Я номер запомнил.
- В два счётчика. И не боишься, что я тебя видел?
- На, подавись своим двойным тарифом. А что ты видел? Я её вовремя забрал с вечеринки, чтобы не пустили по кругу. А ты работай давай. Доставь домой, я проверю...
На меня упала темнота салона и тонированных стёкол. А ещё бормотание таксиста. Он не стеснялся в выражениях. Попытался срубить и с меня за проезд, но я лишь хлопнула дверью, проглотив оскорбление в свой адрес. Осознание пробивало защитный барьер. Ещё немного, и меня сорвёт...
- Лена! Лена, что с тобой? Что с твоими зрачками?
- Мам... я спать хочу... пожалуйста...
- Костя обрывает телефон. Почему ты послала его матом и отключила связь? Что вообще происходит? Дочь, не смей молчать, когда я с тобой разговариваю!
Я едва не упала с лестницы. Силы стремительно таяли, горло стягивало горькой плёнкой - предвестницей скорых рыданий. Я ещё не вполне понимала, что со мной происходит. Организм спешил отторгнуть наркотическую дрянь, уже утратившую часть своего действия. В голове была абсолютная каша. И это, наверное, к лучшему. Если бы я в полной мере осознала, что со мной сделал Desperado, я бы всё выложила матери как на духу, сотрясаясь в истерике.
Костя. Кости не было рядом. Он не уберёг меня. Я сама виновата. Я не должна была ехать. Это не стоило никаких денег...
Кое-как одолела лестницу на второй уровень квартиры. Дрожащими руками расстегнула пуговицы блузы. Сняла перекрученный бюстгальтер. Когда стягивала джинсы, градус омерзения достиг высокой отметки. Я смотрела на груду одежды и понимала, что никогда больше её не надену. С таким же рвением я бы сняла кожу, если бы только это было возможно!
Спотыкаясь, петляя кругами, добралась до ванной комнаты. Как оказалось, вовремя. Только повернула кран с горячей водой, как тошнота подкатила к горлу. Ушибла колени, и без того саднящие от недавнего падения, но не заметила этой боли - рвотные спазмы согнули пополам. Я практически ничего не ела. Выходила желчь и кофе вместе с одурманившим наркотиком.
Тело покрылось липким потом, намокли волосы у корней. Я сидела на холодной плитке, вздрагивая от шума слива, и тряслась от холода вместе с чувством, что моё тело осквернили. В голове всё ещё умело, когда я, держась рукой за стену, встала и открыла шкафчик. Пальцы дрожали. Я опрокинула флаконы и бутылки с шампунем, рассыпала жемчужины для ванны, пока отыскала скраб для тела. Пусть я не смогла сбросить кожу, но отмыть прикосновения насильника - вполне.
На бёдрах и груди розовели следы его палацев и несколько засосов. Я всхлипнула, представив, каким образом они появились. Стала под горячие струи душа и, размазав по мочалке скраб, принялась скрести свою кожу.
Увы, у меня было недостаточно сил для этого. Я тёрла не очень интенсивно. Следы не сходили, лишь на какой-то момент слились с кожей, порозовевшей от горячей воды и механического воздействия. Мне хотелось отскрабировать всё. Даже рот и влагалище. И в тот момент я плохо понимала, что делаю.
А потом всё закончилось. Я села на дно душевой кабинки и с ужасающей ясностью поняла, что после произошедшего мне больше всего хочется исчезнуть и раствориться. Не кричать, не биться головой о стены, не царапать своё тело в попытке смыть мерзкие прикосновения. Просто уснуть и больше не просыпаться. Не вспоминать этого кошмара.
Рассудок всё ещё щадил меня, не позволяя осмыслить глубину произошедшего. Я понимала, что меня изнасиловали, перед этим опоив чем-то, но это было настолько ужасно, что я отказывалась произнести вслух. И сознание включило защитный механизм, не позволяя мыслям слиться воедино и уничтожить меня жестокой правдой тогда, когда я ещё к этому не готова.
