Я не успеваю осмыслить ее слова. Начинаю говорить, уже не в силах остановиться. Не понимаю, каким образом умудряюсь не называть имени, и почему так легко говорить, даже повторяя в голове недавнее насилие. Слёзы текут, пачкая жакет, блузу и белую кожу дивана. Жду, что сейчас начнут утешать, параллельно выпытывая, но сестра Карпова просто ждёт. Не давит, не обещает, что всё образуется, только слушает. Когда пелена слёз отступает на доли секунды, я вижу в ее застывшем взгляде ненависть, неприятие, возмущение. Но эти проблески эмоций направлены не в мой адрес.
- Вы попались в ловушку опытного абьюзера. В тот самый момент, когда не смогли перешагнуть через себя и сразу обратиться в полицию. Не тогда, когда раздумывали, принять его помощь или же нет. Сутки решили все. Ровно столько
подбегаю к Юлии, и не начинаю говорить то, чего она от меня ждёт. Нет уж. Я не дам этим Ланистерам информационного бизнеса отказаться от выполнения своих обязательств. Я обменяю имя Виктора на... что там Юлия обещает сделать?
- Чтобы вы понимали. Я работаю с телевидением, прессой и да, вашими коллегами. Блогерами, чьи каналы информируют об аналоговых эфирах и скоростных сетях. Для меня не составит труда зачеркнуть вашу прежнюю историю и написать новую. Я покидаю здание корпорации пусть не с улыбкой на губах, но с лучиком веры в то, что все наладится. Радоваться по-прежнему нечему. Завтра мне придётся появиться в универе. В логове шавок, буквально кончающих от факта моего падения. А перед этим - разговор с Девятовой.
Повторяю себе, что не заплачу, не стану умолять и оправдываться. В произошедшем нет моей вины. И всё же не решаюсь ехать общественным транспортом, вызываю такси. Чёрные очки не спасут. И без того кажется, что все вокруг знают, что произошло, и видели ту самую запись.
Только оказавшись дома и привычно запив соком две таблетки успокоительного, перезваниваю своей работодательнице.
- Очнулись? - голос у неё резковат, но в интонации ест ноты беспокойства и расположенности. - Меня зовут Юлия. Ну, и что Макс вам наговорил такого пугающего, что вы потеряли сознание?
- Макс? - шепчу одними губами. А на губах Юлии появляется тёплая улыбка.
- Максим Карпов. Мой брат и деловой партнер.
Монстр в обличье гламурного плейбоя. Жалкое подобие мужчины. Обычный зажравшийся эгоист, ничем не лучше Виктора - воспользовался моим безвыходным положением, да ещё и поглумился напоследок.
Я приподнимаюсь на локтях, непроизвольно жмурюсь. Здесь очень светло, практически стерильно, но вместе с этим помещение изрядно выбивается из мира холода и стекла, что представляет собой здание корпорации.
Это царство женщины с изысканным вкусом. Белоснежная мебель, белоснежные ковры, такие же слепящие белые орхидеи в белых вазонах. В интерьере незримо присутствует нечто японское. Солнце и голубое небо льются сквозь стекло этого уникального мини-царства на территории крупнейшего центра по предоставлению информумлуг.
- Вы не беременны? - нарушает молчание стильная красавица, заправляя пряди ассиметричной стрижки за ухо. В мочках покачиваются длинные серьги-цепочки, подмигивающие эгоцентризмом бриллиантов по всей длине.
- Н...нет. Господи, нет конечно.
Вопреки своему поспешному ответу я непроизвольно покрываюсь холодным потом. Лихорадочно вспоминаю, всегда ли мы использовали презерватив. И с Костей, и с Виктором. Носить ребенка я не хотела ни от кого из них. Вроде мы всегда предохранялись, но надо купить тест. Второй раз уже. Пожалуйста, пусть это окажется всего лишь нервное потрясение!
- Я не стала вызывать скорую. Сами понимаете, мы сейчас под пристальным вниманием СМИ, а они могут выкрутить эту информацию в самом изощрённом виде. И поверьте, вы не первая, кому не по себе после общения с Максимом. Вот, выпейте воды.
Мне хочется расплакаться оттого, что эта женщина меня не гонит и не упрекает. Она настоящая. Не заискивает и не фальшивит. Но её внимание имеет свою первопричину.
- Лена, значит, вы знаете, кто это.
Смотрю настороженно. На арене хороший коп? Конечно же. А я уж было поверила в то, что в этой холёной стерве есть что-то человеческое.
- Знаю, и что? Будете угрожать мне полицией и статьей о пособничестве?
Юлия смеётся. И меня удивляет такая реакция.
- Макс, поверить не могу. Иногда мужчины такие толстокожие! Но не стоит его винить. Он обожает свою дочь. Она, в свою очередь, была подписана на ваш канал. Вот у него, как у отца, сдали нервы. 14 лет - возраст, когда свято следуешь советам такой, как вы.
- Да что вы себе... вы понимаете? - нет, Девятова не кричит. Но она в бешенстве. Вздыхаю, вспомнив, что не собираюсь лепетать оправдания.
- Милена, скайп через десять минут. Приношу извинения за долгое молчание. Мой канал был взломан, как и электронные счета.
- Это уже не имеет значения. У вас большие неприятности! - шипит Милена, перед тем, как бросить трубку. А я допиваю воду.
Я знаю, что всё летит к чертям. Но все равно, к тому, что придётся услышать, категорически не готова.
