Комната полыхала. Оксана закашлялась, но Вику огонь и дым словно обходили стороной. Девушка не двигалась с места. Ковер вокруг нее горел, но пламя не подходило к ногам. Протянув руку, Вика схватила ксану за запястье.
– Идемте со мной. Вы здесь умрете.
– Уходи, – прохрипела ксана, глядя ей в глаза. - У меня больше нет над тобoй власти.
Не отпуская ее руки, Вика вышла из спасительного круга, и его тут же поглотил огонь. Пламя у ног девушки чудесным образом затухало.
Оксана не двигалась.
– Иди, - тихо сказала она. - И не бойся: проклятие тебя не тронет.
Вика развернула ее лицом к себе и теперь держала за обе руки.
– Я раскаиваюсь за то, что не спасла ваших близких. Я не должна была слушать остальных, не должна была бояться. Простите нас. Я вас прощаю.
Их ладони разъединились. Вика медленно отходила к двери, ксана же, скрываясь в дыму, смотрела на нее неотрывно. Огонь зацепился за подол ее платья и пополз вверх, но женщина не предприняла попытки его затушить . Она даже не шелохнулась. Закрыв глаза, Оксана сделала глубокий вдох и замерла. В тот самый миг старушечье тeло вспыхнуло, как спичка. Вика вскрикнула и зажала рот обеими ладонями. Оксана же не произнесла ни звука. Не прошло и минуты, как от нее остался лишь пепел. Вика уже собралась уходить, как вдруг на том месте, где только что стояла Оксана, появился яркий свет, а в следующий миг изумленная девушка увидела мужчину и ребенка. Она без труда узнала этих людей.
– Их души свободны, – сказал мужчина приятным, акустическим голосoм. – И, может, Господь помилует душу Оксаны. Мы лишь хотим, чтобы ты знала: мы вас простили.
Призраки растворились в клубах дыма. В следующий миг на их месте появился ещё один призрак. Лицо пожилой женщины больше не было обожженным. Она улыбалась.
– Бабушка... - в слезах прошептала Вика, глядя туда, где теперь находился только пылающий шкаф.
ЭПИЛОГ
Прошло пять лет.
На кладбище было тихо. Только кое-где чирикали птицы и вполголоса переговаривались посетители.
По аллее шли молодой мужчина и беременная женщина. За руки вели трехлетнюю девочку с двумя косичками. Семья остановилась перед двумя могилами, разделяемыми низкой оградой. С одного памятника на них ласково смотрела старушка, а с другого – улыбающаяся семья из трех человек. Положив свежие цветы на могилу бабушки, женщина положила по две красные гвоздики на каждый из трех холмиков семейной могилы.
– Надеюсь, вы вместе, – прошептала она, смахивая слезу.
Постояв немного у могил, семья повернулась и медленно зашагала в обратном направлении. Вдруг девочка, оглянувшись, принялась теребить женщину за рукав.
– Мам! Ма-ам, сматли! Там люди!
Муж с женой одновременно обернулись, но никогo не увидели. Дочка же упорно тянула их назад. Отец наклонился и взял ее на руки.
– Тебе показалось, солнышко. Там никого нет.
Они пошли дальше, но Вика задержалась на несколько секунд. Уже поворачиваясь, она увидела рядом с памятником Мироновым троих человек – мужчину, женщиу и ребенка. Вика подняла руку и чуть пошевелила ладонью, прощаясь. Мироновы, улыбаясь, ответили тем же, после чего растворились в воздухе.
– Вик, все хорошо? – спросил обеспокоенный муж, оказавшийся рядом.
– Все отлично, - ответила женщина, широко улыбаясь. Прильнув к нему, она прижалась лицом к дочке, которая все еще продолжала говорить о странных людях. – Теперь все отлично.
***
Калинина Кира. Двойка, пятёрка, пиковый валет
Если ты родился мальчишкой, а мама дала тебе прозвание Лилиан, будь готов драться с самых ползункoв. К счастью, в обиходе прижилось другое имя – уменьшительное, несерьёзное, но хотя бы мужское. Его Лилиан и взял с собой во взрослую жизнь. Качаться начал ещё в школе и профессию выбрал такую, чтобы внушала уважение.
Отучившись, был направлен в отдел искоренения организованной преступности, а не в убойный, как хотелось. Поначалу расстроился. Потом начальство узнало, что в полицейской академии он занимался в драмкружке, и на пробу поручило новичку поработать под прикрытием. Так Лилиан обрёл своё призвание.
И сейчас он стоял на крыльце старинного дома, одетый в чёрный шерстяной сюртук и брюки со штрипками. Горло сдавливал крахмальный воротник, в атласном галстуке блестела жемчужина, на ногах поскрипывали лаковые штиблеты.
Это задание ему сосватала любимая женщина. Пока он прикидывался верным псом главаря чурильско-татурской преcтупной группы, подкатывать к родственнице этого самого главаря было не с руки. Но всё закончилоcь, Лилиан перестал брить голову и подумал – а вдруг? К его удивлению, Диди оказалась не против. Настолько не против, что их первое же свидание закончилось завтраком в его холостяцкой кухне.
Тем утром Диди дала Лилиану собственное прозвище – Вульт. По-чурильски значит "орёл". Может,и это перебор, но приятно, чёрт возьми!
