Они вернулись в общий зал, и Валет чуть не взвыл. Вот же шило в одном месте! Сказано было: сиди дома, без тебя разберутся!..
Вдоль книжных стеллажей прохаживались две дамы. Классическая пара: богатая старуха-самодурка и бедная родственница или компаньонка. Баба Гица в чёрных вдовьих кружевах, важная, как курица-несушка из тайного талхарова бункера, на шаг позади – Диди в невзрачном платьице и глубоко надвинутой шляпке. Ей плохо давалась зависимая роль, хотя какая разница? Обе намазались и напудрились, что бы спрятать свою знойную чурильскую природу,и выглядели как ходячие манекены.
Ладно, Диди – горячая головушка. Но баба-то Гица, старая мудрая змея – почему не остановила? И сама припёрлась… Где только приглашения раздобыли?
В этот момент суб-кольцо на пальце Валета ожило, по тканям его тела прошла тонкая вибрация, сложившись в голос без голоса: "Это Тим. Марк Кастор пропал. Из охраняемой палаты. Не спрашивай как. На постели цел отпечаток тела, больничная рубаха осталась под простынёй. Выглядит так, будто он испарился, как лужа в жару. еальных зацепок ноль. Просто решили сообщить, чтобы ты был в курсе".
Час от часу не легче.
Одно хорошо: Эстелла уже не льнула к Валету как плющ, а Диди и Гица не смотрели в его сторону. Потому что если Диди увидит его под руку с другой… Зачем он только показал ей свою личину? Ей не объяснишь, что это работа. Вернее, объяснить-то можно, но без крика и слёз не обoйдётся. А то ещё посуду бить начнёт…
Вот же леший с водяными! Это он собирался задать ей трёпку, когда придут дoмой, а она пусть думает, как оправдаться.
чередной лакей распахнул двери в карточную комнату.
Эстелла выпустила локоть Валета и напряжённо улыбнулась:
– Здесь я вас покину. В этом зале другой распорядитель.
Из глубины комнаты к ним уже спешил невысокий полный человек в светлом костюме почти современного вида. Двигался он мягко, а сам был упругий, розовый. Круглое лицо с румяными губами в обрамлении золотых кудряшек светилось благостью – ни дать ни взять младенчик со старинных открыток.
Но было в этом большом ребёнке что-то такое, отчего захотелось проверить, на месте ли суб-шокер – оружие посерьёзней Валет взять с собой не рискнул.
– Проходите, любезный друг, - медовым голосом оперного тенора пропел распорядитель. Табличка на пиджаке предлагала обращаться к нему "г-н Медлар". - Как видите, народу у нас немного. Для современного человека карточные игры уже не так привлекательны, нынче в моде иные забавы. Тем приятнее в наш суетливый век встретить истинного ценителя благородного досуга. х, какие, бывало, встречались люди за картами, какие разговоры велись! Игре посвящал романы, поэмы, оперы!..
Рассуждая в таком духе, господин Медлар ввёл Валета в довольно просторную комнату, отделанную в вишнёво-коричневых тонах. Всё здесь было мрачно и солидно, свет в магических фонарях имел мертвенный оттенок, от которого сукно на столах казалось скорее тёмно-серым, чем зелёным. Полдюжины игроков держались тихо и чинно, как на похорoнах. Распорядитель приглушил своё вoркование:
– Помните, как пел партию Нормана Айдони Сохак? До мурашек! А какова была Луиза в исполнении Гликьи Фони? "Луна уже взошла, а он всё не идёт!" – господин Медлар вывел эту фразу с истинно соловьиной лёгкостью. – Нынче, в год юбилея Великого Классика, мы решили : играем только в фаро!
га, хмыкнул про себя Валет. Легче обирать доверчивых лопухов. Сам он в картах был не силён, но в отделе нашёлся знаток, растолковал, что к чему. Покер или бридж требуют таланта и мастерства, в фаро же нужна лишь удача, а какой дурак не считает себя везунчиком?
Игроки сидели по двое, и только во главе самого большого стола застыла в неподвижности одинокая дама в тёмно-красном платье и полумаске из чёрного кружева. Денег нет на нелегальную личину – или это часть образа?.. В изящно очерченном подбородке и нежных губах незнакомки Валету почудилось что-то знакомое. Память на лица у него была не фотографическая, но профессиональная. И если глаз зацепился за эту дамочку, значит, она связана с криминалом – так или иначе.
На стене за спиной роковой красавицы висела картина в массивной раме. Такая сорвётся, сразу – насмерть. Старинный портрет, потемневший настолько, что лицо изображённого проступало из мрака смутным пятном, а фигура едва угадывалась. Валет хотел спросить, кто это, но побоялся попасть впросак – вдруг угрюмый тип на холсте король, гуру и корифей фаро, которого всякий "ценитель благородного досуга" обязан узнавать с закрытыми глазами.
Кстати… глаза у него, похоже, и впрямь закрыты.
ассмотреть портрет толком Валет не успел. Господин Медлар увлёк его к лаковому бюро с медными насечками на крышке, на ходу объясняя, что ставки можно делать только клубными гольденами, которые продаются по курсу один к ста. Выручка оформляется как добровольные взносы на развитие клуба.
– Рекомендую для начала приобреcти двести-триста наших гольденов.
Валет мысленно присвистнул и полез за портмоне, готовясь расстаться с казёнными тысячами – благо, родное начальство не поскупилось .
– Давайте двести пятьдесят.
