Разобравшись более-менее с устройством здешнего мира, я почувствовал призывающее урчание живота и поковылял на кухню.
Через тридцать минут на продолговатом столе из чёрного дерева с идеально отполированной поверхностью стояли разогретые отбивные и картофель. Перекусив и тщательно помыв за собой посуду, посмотрел на часы. Время близилось к вечеру. Я устало шлёпнулся на мягкий бархатный диван в гостиной и задумался.
Проснулся я не от прекрасного пения птиц или раздражающего звука будильника и даже не от палящего луча восходящего солнца.
Настойчивый пинок по моей обвисшей с дивана руке и я механическим движением, не разлепив толком глаза, резко схватил объект «покушавшийся на мою жизнь», рванув за штанину максимально вверх.
Зрение, обретя ясность, в замедленной съёмке вычленило подлетевшую Снежану в бежевой пижаме. Вид парящей девушки был словно она только что поскользнулась на льду. Серые скучающие глаза в купе с пушистыми ресницами, распахнулись в неподдельном удивлении, всего миг и уголок её губ слегка дрогнул вверх? Показалось? Она каким-то образом перекрутилась в воздухе и «грациозно» упала на меня сверху, крепко придавив своим нелёгким телом, напоминая о незалеченных рёбрах…
— Пха! — вылетел ком воздуха…
— Ах, ты скотина! Решил быкануть? — скривилась она в офигеть каком пугающем оскале, глаза хищно сузились, блеснув лунным холодом, вьющиеся чёрные локоны змеями расползлись по моему телу, острые коготки по-хозяйски проехались по животу, оставляя на коже лёгкий след мурашек, от этой пугающей и одновременно манящей женщины веяло дикостью, властью, опасностью.
Я, знатно прифигев от такой метаморфозы Снежаны, вылупился, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова…
— Не-е… я н… — договорить мне не дали. С какого-то хера она бросилась к моему лицу…
— Получай, малой! — упругий центр тяжести безумно скалящейся девы сместился, мощно придавив тазом мою грудь и выбив весь воздух, правая рука тенью скользнула за шею, левая плотно надавила спереди, сдавливая мою гортань, гибкие женские руки намертво сцепились в круговой захват…
— Уйяяя! — закричала Снежана и отпрянула от меня, расцепив удушающий замок.
— Какого черта, Дима?! — потёрла она горевшее багровое ушко, — Я же просто шутила! Ааайсук!.. — хватанув воздух, снова схватился за её ухо.
— Шутила?! Шутииилааа? — закричал я, вытирая второй рукой слюни, секундой назад бесконтрольно вытекавших со рта, — Тебе ещё повезло, что я додумался глаза не трогать! Фиговые шутки!
Я нервно отцепил пальцевой захват и одёрнул руку, нужно остыть.
Снежана подвисла от случившегося, мысли ускоренно пробегали в голове удивлённой девушки…
— Дим, нам надо серьёзно поговорить. Вчерашнее происшествие… — Снежана на мгновение замолчала, вся игривость в глазах бесследно испарилась, тяжёлый жёсткий взор серых глаз уставился на моё, уже спокойное лицо, — Мать сказала вернуть тебя обратно в Россию. Елена не смогла найти на тебя управу. Ты совсем отбился от рук. Позоришь нашу семью. А вчеррраа… — властный голос девушки начал переходить на агрессивный рык…
— Встань. Больно, — спокойно сказал я, перебив её и пытаясь скинуть с себя.
Она злостно зыркнула, яростно сузив глаза, но мигом поняв, что до сих пор сидит своей тёплой задницей на моей груди, придавив диафрагму, вскочила как ошпаренная.
Её, озабоченный моим потрёпанным состоянием взгляд, даже смутил. Да не. Не может быть. Чтобы у неё! И сопереживающие глаза! Показалось. Однозначно.
Я провёл пальцами по своей шее, чувствуя небольшое жжение кожи и встал с дивана, на котором уснул вчера, смотря какой-то странный кинчик. Покрывало соскользнуло вниз, оголяя моё молодое помятое тело. Я, зевая, потянулся. Секунда ступора сестры и её рот с каждым мгновением приоткрывается всё шире…
