В заключение следует отметить, что влияние картины сейчас же сказалось на всей кинопродукции Америки, и вскоре после «Парижанки» появились и другие ленты, в которых режиссеры подражают Чаплину, но очень беспомощно и безграмотно, зачастую не понимая даже цели, поставленной перед собою Чаплиным.
Мы уже упоминали, что Америка выходит из области монтажа и трюков в кинематографе и, следуя своему старшему предшественнику – театру, пользует театральные законы в построении игры актера и мастерства этой игры. Предстоит дальнейший сдвиг, новая эпоха в американской индустрии, и во что этот сдвиг выльется в дальнейшем – покажет ближайшее будущее. Сейчас же организовался ряд мелких студий-ателье, которые, вместо миллионных сумм, затрачивают на постановки очень небольшие средства и достигают хороших результатов при наличии хорошо написанного сценария и дружного актерского ансамбля, так как «звезды» пользуются все меньшим успехом у публики.
Итак, кинематография переживает то же, что и американский театр, – острый кризис, вызванный тупиком, в который попало американское искусство вследствие своих общих идеологических и социальных устремлений. Один капитал, один «долларизм» вывезти не могут. Это ясно всякому свежему и беспристрастному зрителю. К этому приходят и сами американцы, правда, зачастую объясняя его совершенно вздорными причинами.
Таким образом, основные проблемы американской кинематографии, а также и ее характерные черты, нами намечены в нескольких последних главах. Нам кажется совершенно необходимым остановиться подробнее на американском кино-городке Холливуде, а также на некоторых приемах и достижениях кино-техники; однако, этот материал не укладывается в в одну-две главы и слишком увеличивает и без того разросшуюся книгу.
Поэтому мы позволим себе следующую и последнюю главу посвятить самой интересной, самой злободневной и любимой в Америке теме – боксу. Умолчав об этом, мы обошли бы одну из самых характерных особенностей «Нового Света».
14-е октября должно было решить все.
Полгода готовилась Америка к этому великому дню; ежедневно в газетах можно прочесть те великие имена.
Не было человека, который не знал бы всей важности предстоявшего боя. Не было человека, который бы об этом не помнил.
«На нас смотрит мир», – писала провинциальная пресса. Но и столичная ее поддерживала.
За месяц до решительного дня каждая газета посвящала от четверти до страницы текста – жизни, здоровью и еде тех, кто должен был решить мировое господство в самом важном, в самом жизненном и насущном вопросе – в боксе.
Посланник Аргентины выпустил воззвание к американскому народу, на земле которого должна была произойти битва, где он просил отнестись с хладнокровием к бойцу его народа – Фирпо, если последний победит, чтобы в будущем аргентинцы могли так же достойно принять американцев у себя.
На улицах Нью-Йорка были расставлены дополнительные трубы громкоговорителей (здесь их называют мэгафонами), чтобы все желающие могли узнать о результатах происшедшего.
Невдалеке от города, в поле «Polo Grounds», собралось 90 тысяч зрителей, чтобы увидеть «мировую» битву.
С полудня появилась публика. Она текла. Валила. Перла.
Большие наряды полисменов были разбросаны по огромному радиусу вокруг места битвы. То были блюстители порядка. Публика ждала продажи входных билетов, она жаждала скорее попасть на арену.
В 4 ч. 15 м. в толпе разнесся слух, что билеты прибыли, и тут образцовая давка превратилась в классическую драку из-за места в очереди.
4½ часа понадобилось для того, чтобы получившие билеты могли пройти на свои места и сесть. 4½часа боя, побед и поражений.
Все это время на арене играл оркестр и 12 больших громкоговорителей в разных концах поля исполняли музыкальные номера – последние новинки.
Над полем летал аэроплан с электрическими огнями на концах крыльев, рисуя на черном небесном своде имя большой компании таксо-моторов.
Можно было подумать, что администрация арены решила сохранить все происходящее в секрете, так как только перед первым боем (до решительной схватки было еще 5 пар боксеров, которые должны были возбудить боевые инстинкты толпы) огромные прожекторы бросили снопы света на арену, и сидевшие вокруг корреспонденты с радостью отказались от изыскания систем записи происходящего – в темноте ощупью.
Для того, чтобы Демпсей мог прибыть к месту боя, его сопровождал от дома большой отряд полисменов. За 6 кварталов до места боя толпа встретила его сплошной стеной и чуть не раздавила автомобиль.
Дорога была очищена после кровавой битвы. Толпа, желая вместе с бойцом проникнуть на арену, разломала один из входов, но порядок был восстановлен, так как полисмены решили доказать, что они берут деньги за «хорошую работу».
Фирпо проник на арену через частный вход, тайно от готовой разорвать его толпы.
В 9 ч. 30 м. и полисмены почувствовали, что масса людей вокруг арены была так же велика, как и на арене.
