– Значит, помочь вам некому, - констатировала я.
Ермакова схватилась за виски руками и начала раскачиваться из стороны в сторону.
– На вашем месте, наверное, стоит рискнуть, - сказала я. - Лучше опереться даже на незнакомого человека.
– Если вы кому-нибудь расскажете, мне не жить, - прошептала Ирина Сергеевна. - Хотя… Все равно, лучше умереть! Господи! Ника… Лёня… деньги… благотворительность… я хотела помочь бедным детям… поверьте… они счастливы теперь…
– Давайте-ка по порядку, - предложила я.
Ирина Сергеевна неожиданно успокоилась.
– Хорошо, я попытаюсь, но предупреждаю сразу… дело невероятное… поразительное.
– Меня трудно удивить!
Завуч внезапно улыбнулась.
– Меня тоже, но Нике это удалось.
…Терешкина попала в гимназию по рекомендации одного из родителей, богатого и чиновного Федора Глызина.
– Замечательная женщина, - охарактеризовал он Нику. - Возьмите ее к себе, не пожалеете.
Ирина Сергеевна пригласила Нику на собеседование и осталась довольна как внешним видом, так и внутренним содержанием претендентки. К сожалению, в учебном заведении большая текучка кадров. Педагоги охотно идут на работу в частную структуру, но не всякий способен в ней удержаться. Основная масса преподавателей привыкла к покорным родителям и детям, на которых без всякой опаски можно повышать голос. В муниципальных школах учитель сродни богу, он вершитель судеб детей, способен капитально испортить жизнь не только ребенку, но и всей его семье. «Школьные годы чудесные», - поется в известной песне, но для многих они становятся мучительными.
В частной гимназии дела обстоят с точностью до наоборот. Отцы и матери, отдавшие немалые деньги за учебу, требуют хороших отметок. Если деточка получает двойку, то разъяренные родичи не наказывают недорослей, нет! Они кидаются к директору и произносят изумительную фразу:
– Ваши педагоги не способны вложить в голову малыша знания!
И тот принимает необходимые меры. Думаете, директор велит учителю дополнительно заниматься с «митрофаном»? Приказывает оставить двоечника после уроков для вдалбливания в его голову основ науки? Вовсе нет, педагогу устраивают показательную головомойку и строго-настрого предупреждают:
– Еще раз влепишь такому-то плохую отметку, прощайся с местом работы и жирной зарплатой.
И, о чудо, не проходит и недели, как в дневнике недоросля расцветают пятерки, остолоп превращается в Эйнштейна…
– Очень глупо, - перебила я Ирину Сергеевну. - Нужны не оценки, а знания!
– Тонкое наблюдение, - неожиданно съязвила Ермакова.
– Выпускникам предстоит сдавать экзамены в вуз, - продолжала я. - Каким образом они пройдут испытание?
– Щенячья наивность, - с легким презрением отметила завуч. - Эти детки уедут в Англию, Америку, Германию. Родители отдадут баснословные деньги и пристроят идиотов.
– Насколько мне известно, западные университеты очень ревностно относятся к своей репутации.
Ирина Сергеевна навалилась грудью на письменный стол.
– Не все. И потом, кто ведет речь об Оксфорде, Кембридже, Беркли и иже с ними? Например, Женя Николаев попал в некий заштатный институт в Америке, не помню, как он называется. Ходил на лекции два года, получил бумажку, весьма красивую, в печатях и штампах. Мол, окончил курс по специальности пиар и реклама. На мой взгляд, малоформатная школа в какой-нибудь нашей деревне под названием Широкие Калоши дала бы ему лучшие знания. Но Николаев сейчас работает в престижной фирме, ездит на иномарке. Так уж устроен российский человек: видит «корочки», подтверждающие заокеанское образование, и моментально застывает в восторге. О, роскошный специалист! Он обучался в АМЕРИКЕ! Никто детально не интересуется, чему же его там учили. Так что за наших выпускничков беспокоиться не надо. Знаете, сколько отец Николаева заплатил за, с позволения сказать, высшее образование отпрыска? В общей сумме пятьдесят тысяч долларов!
– Круто, - признала я.
Внезапно по лицу Ирины Сергеевны снова потекли слезы.
