Дома Жанна дрожала всем телом, ходя кругами по комнате. Поцелуй Никиты был мерзким, отвратительным, как и сам Никита. Она ненавидела его, и мысль о том, что он мог умереть от её шокера, пронзила её насквозь. Она боялась за него, за себя, за то, что он мог сделать, но не могла заставить себя выйти и проверить, в порядке ли он. С одной стороны, она чувствовала себя убийцей, с другой — её ненависть была настолько сильна, что она не могла от неё освободиться. Её терзали противоречивые чувства, и она не знала, что делать. Страх, видавший ненависть, парализовал её.
Через некоторое время Никита пришёл в себя. Тело ломило, руки горели, голова кружилась. Никита, вместо того чтобы направиться к своей машине, направился к дому Жанны. Его тело ещё дрожало от удара током, но ярость пересилила боль. Он яростно колотил в дверь, сначала крича, отрывисто и невнятно, требуя, чтобы его впустили. Гнев захлестывал его волнами, слова слетали с языка нецензурные, срываясь на хрип.
— Жанннааа! Открой, сука! Ты что, глухая?! Открой, говорю! — Пауза, тяжёлое дыхание. — Ты думаешь, что после того, как ты меня ударила… после всего… что ты можешь просто сбежать? — Его голос повышается, переходя на крик. — Ты думаешь, что я просто так отстану?!
Он требовал, он рычал, его голос был полон боли и отчаяния, смешанных с бешеным желанием отомстить за унижение, за её бегство.
Затем, неожиданно для самого себя, крики сменились мольбами.
— Жаннна… пожалуйста… открой… — шепотом- Мне… мне очень плохо. Ты… ты должна меня впустить… — Голос становится хриплым от слёз и напряжения. — Я… я не могу… Больше не могу… один… Прошу тебя… Помоги мне… Спаси… спаси меня…
Он просил спасти его, голос его стал тише, хриплее, но от этого ещё более отчаянным. Он говорил о том, что ей не стоит бояться, что он пришёл помочь, что он сожалеет. Но эта попытка сближения была неуклюжей, неискренней, и сама себя опровергала. Потому что через мгновение его голос снова взрывался гневом, он снова начинал материться, обзывая её, обвиняя, с новой силой обрушивая на дверь поток своих эмоций.
— Ты что, дрянь такая, не слышишь?! Я прошу тебя, умоляю! Впусти меня, сука! Или ты хочешь, чтобы я умер на твоем пороге?! Ты меня ненавидишь… Но… но… я… я не могу… без тебя… — Его голос снова срывается на шепот, полный отчаяния. — Прошу… пожалуйста… открой… я… я…
Он был сломлен, изранен и унижен, и эта боль искажала его восприятие, превращая его в животное, готовое разорвать всё на своём пути.
За дверью Жанна сжалась в комок страха. Её сердце бешено колотилось, дыхание перехватило. Она прижималась к стене, закрыв глаза, и пыталась представить, что всего этого не происходит, что это лишь страшный сон. Ей было ужасно страшно. Страх за свою жизнь, за свою безопасность смешивался с отвращением к Никите и с мучительным чувством вины. Она слышала его крики, его рыдания, его проклятия — весь этот коктейль боли и отчаяния, который исходил от него, проникал в её душу, вызывая ужас и тошноту. Она не открыла дверь, не издала ни звука, чувствуя себя запертой в клетке собственного страха.
Увидев, что Жанна не открывает дверь, Никита ещё сильнее разозлился. Он неистово пинал дверь, но затем, понимая, что ничего не добьется, сел в машину. Его план был прост — застать её утром у выхода и поймать. Однако, утром, когда он приехал, Марк уже ждал её у подъезда. Жанна, боясь повторения ночной сцены, попросила Марка об одолжении, и они уехали вместе.
Друзья не оставляли Жанну ни на минуту. Они заботились о ней, забирали каждое утро и провожали вечером, часто задерживаясь у неё. Они, словно невидимая стена, защищали её от Никиты.
Но как только Жанна оставалась одна, в её дверь снова начинал стучать Никита. Он сожалел, что выбросил ключи от её квартиры, как только однажды добился своего. Его разрывало на части. Злость, ревность и ужасное осознание того, что он теряет над собой контроль, приводили его в бешенство. Каждый раз, видя Жанну с Марком или Даниилом, он касался пластиковой упаковки с таблетками, но потом, с огромным усилием воли, отпускал её.
Никита преследовал Жанну с каким-то маниакальным усердием, его навязчивость становилась всё более пугающей. И вот, в один из вечеров, он поймал её у подъезда. Сегодня должна была приехать Кристина. Жанна вышла, чтобы, наконец, поговорить с Никитой, прогнать его. Каждый вечер она видела его машину под окнами, и хотя Марк и Даниил, возможно, ничего не подозревали, Кристина наверняка догадалась бы.
