Из траурного и незаметного, у него был только чёрный спортивный костюм, опробованный для посещения кладбища несколько дней назад. Сейчас у Данилы ничего не чесалось, брил он только лицо, да и погода была немного холоднее – значит, костюм будет как раз впору. Доехав на автобусе до Малой Рогани, он проехал ещё несколько минут и попросил высадить его у деревьев. Отсюда Данила решил идти пешком, скрываясь за маленькими и редкими посадками. До похорон было ещё два часа, а значит, он может особо не торопиться и наслаждаться природой вокруг. Собственно, этим он и занялся, разглядывая коров, коз и редких, спящих в тени кустов, пастухов. На голове Данилы была чёрная кепка, по его мнению, делавшая его лицо менее узнаваемым. Мужчине очень не хотелось встретиться с братом или кем-то из знакомых, но такой вариант был возможен, и надвинутый пониже козырёк должен был скрыть его от посторонних глаз.
Он шёл вдоль поля, скрываемый от дороги и людского взора деревьями и кустами. Ветер приносил лёгкую пыль с засаженного поля, а солнце грело его нежными лучами. Да, хороший денёк для прогулки, правда, учитывая конечную цель его похода, с этим утверждением можно было не согласиться.
На кладбище Данила появился за полтора часа до похорон. Сидеть и ждать под открытым небом было неинтересно, но и идти к брату без нормальной причины нельзя. Он присел в маленькой посадке на поваленное дерево и опустил голову на руки. Спать не хотелось, но чем себя занять, человек не знал. Пришлось сидеть с закрытыми глазами, вспоминая новую рекламу.
Данила так увлёкся, что чуть не прозевал начавшую двигаться вдоль дороги процессию. В его понимании, автобус должен был привезти всех желающих проститься с телом, как это происходило на похоронах его родителей, но сейчас всё было по-другому. Впереди шёл отец Полины, держа в руках её большую фотографию в рамке. Естественно, чёрная ленточка венчала один из углов портрета. Сзади шли четыре мужчины, на руках у которых был гроб, обтянутый красной тканью. Среди несущих Данила увидел своего брата и его соседа. Двое других мужчин были ему неизвестны. За ними следом шло не меньше сотни человек, что вызвало удивление у наблюдавшего за всем убийцы. Он сначала подумал, что это всё односельчане Саши, но увидел среди идущих большое количество молодёжи. Похоже, проводить Полину в последний путь приехали её друзья. Ни одной машины не было среди траурной процессии, а всё необходимое для похорон было в руках идущих. Замыкали шествие дети, среди которых Данила увидел знакомых ему велосипедистов, идущих в этот раз тихо, а не так, как в первую их встречу.
Данила наблюдал за происходящим со стороны, приоткрыв от удивления рот. Он не ожидал такого количества людей, вспомнив полтора десятка собравшихся сначала на похороны отца, а затем пришедших на похороны матери. На лицах всех людей он видел скорбь, а отец девушки стал лицом одного цвета с землёй. В другой раз Данила бы подумал, что это от чрезмерного употребления алкоголя, но сейчас он знал причину, и не стал смеяться над горем человека. Отец подошёл к выкопанной могиле и поднял вверх рамку с фотографией. Все остановились, молча глядя ему в спину. Валентин повернулся к людям, и сразу рядом с ним образовались два табурета, на которые тут же был опущен гроб. Несшие его люди остались стоять рядом с убитым трагедией отцом, посматривая на всех собравшихся. Глядя на них, Данила поймал себя на чётком ощущении, что это какая-то секта. Люди стояли плечом к плечу и смотрели на гроб, а рядом с гробом стояли всё те же пять человек, во главе с Валентином, и тоже молчали. Ни дать, ни взять – верховный жрец со своими помощниками.
Валентин поставил рамку рядом с передним табуретом и встал вплотную к гробу. Все люди подходили по одному, нагибаясь к покойной и что-то шепча прямо возле её лица. Даниле казалось, что ещё мгновение, и он услышит слова «мы отомстим», «он сдохнет», «мы знаем кто это», «Саша его заманит к себе, и мы расправимся с ним». Ему всё это мерещится, или он стал слышать на таком расстоянии слова, произнесённые шёпотом?
Люди всё шли и шли, и казалось, что их потоку не будет конца. Но вот подошли дети, также прошептавшие что-то погибшей, и все снова встали в стороне. Затем носильщики повторили проделанное остальными и заняли свои места с четырёх сторон от гроба. Данила был готов к тому, что сейчас тело накроют такой же красной крышкой, но отец Полины встал прямо перед мёртвой дочерью и поднял вверх обе руки. Толпа, и так смотревшая на него, впилась взглядом ещё сильнее, внимая каждому сказанному слову.
