Данила уже подумал выйти из-за дерева, прокричав, что он пришёл, но вовремя остановился. Хорошо, что в посёлке не такое кладбище, как в городе либо за границей. Тут есть где спрятаться в случае необдуманного действия, так что Данила припал к земле, зацепив куст какого-то растения. Он видел, как несколько человек обратили на это внимание, но почти сразу же отвернулись. Скорее всего, они решили, что это какие-то животные ходят по посадке, питаясь дарами местной природы.
После Веры больше никто ничего не сказал. Все собравшиеся молча продолжали смотреть то на гроб, то на могилу. Валентин пару раз обвёл всех взглядом и похлопал по плечу Сашу. Как по команде тот достал молоток (откуда, Данила так и не понял) и встал за спиной своих товарищей, опускавших на гроб крышку. В несколько ударов он вбил гвозди, обойдя гроб по кругу, и взялся за полотенце, поданное ему соседом. Мужчины опускали Полину в яму, а Данила приподнимался следом за их действием, намереваясь не упустить ни одного момента.
Все собравшиеся подошли к могиле, и вниз полетела земля, как последний дар усопшей. Данила хотел стоять рядом со всеми, но понимал, насколько это нереально. Мысль приехать к брату с утра, а затем, вместе с ним отправится «случайно» на похороны, пришла в голову поздно, так что теперь ему приходилось доводить свою роль обычного наблюдателя до конца. Так и не поднявшись на ноги, Данила смотрел от самой земли, как люди уходят с кладбища. Они шли следом за Валентином, оставив только четверых копателей, да и те ушли через двадцать минут, вставив деревянный крест в ногах его Полины.
Данила выходил аккуратно, посматривая по сторонам. Он боялся, что кто-то остался возле могил своих родственников, но кладбище было абсолютно пустым. Несколько ворон пролетело у него над головой, да пара собак пробежала по дороге за всё время похода к свежей могиле. Остановившись возле холмика земли, он посмотрел на портрет, принесённый Валентином и прикрученный девичьим платком к кресту. Его прекрасная незнакомка смотрела на него с улыбкой, от которой он сразу засмущался. Почему-то казалось, что она так смотрит, вспоминая его действия в кустах у родника. Даниле было не очень приятно от этой мысли, и он опустил взгляд вниз. Было глупо стоять с пустыми руками, не принеся ничего на могилу, и он снял с головы кепку. Оглядев её, мужчина повесил свой подарок на крест – пусть маленький, но хоть такой.
– Прости, но у меня больше ничего нет. И ведь знал же, что еду на похороны, почему не купил цветы?.. Полина, извини, мне придётся искать себе другую. Да, именно так! Ты оставила меня, переместившись туда, где я тебя уже не найду. И знаешь что? Я обиделся! Да, именно так! Ты знала обо мне, но ни сделала ничего, чтобы меня найти. А я боялся! О, Боже, как я боялся отпугнуть тебя! А ты… знала и молчала… Теперь я один, но засыпаю с мыслями о тебе. Я ещё не нашёл себе новую пассию… Извини, что назвал тебя своей девушкой, но как можно говорить по-другому, зная, что ты писала мне письма, а я засыпал с мыслями о твоём теле? Ты снилась мне и полностью голой, и в прекрасных королевских нарядах! Да, ты была принцессой, временами, королевой, а я был простым рыцарем, добивающимся твоей руки… И знаешь, всякий раз мы были с тобой вместе в конце моего сна. Мне жаль, что придётся искать новую любовь, но ничего не поделаешь, я – мужчина. Самец! Если бы я захотел, ты бы была со мной, а я всё время был в раздумьях. Не веришь? А ты вспомни, как я тебе отказал в тех кустах? То-то же! Прощай, места в своём сердце я тебе не обещаю.
Он посмотрел на её фотографию и отшатнулся. Или так преломился свет, или фантазия на солнце разыгралась, но с лица девушки пропала улыбка. Как такое может быть? А она точно была, когда он подошёл к её могиле? Вроде, была… Тогда где она? Но улыбки не умеют пропадать с фотографий, и такого в принципе быть не может! Это всё нервы и усталость…
Данила попятился, не сводя глаз со снимка. Постоянно казалось, что стоит ему отвернуться, как лицо Полины снова изменится, так что лучше держать его в поле зрения. Отступая задом, он споткнулся об оградку и упал на чью-то могилу. Раздался хруст одноразовой посуды. Данила старался подняться, но ватные руки отказывались крепко хвататься за то, что было ближе всего – за могильную плиту. Ноги не держали, всё время норовя подогнуться и сбросить в очередной раз тело на поросшую цветами землю. Кое-как, выползая на четвереньках, ему удалось покинуть границу гостеприимно принявшей его могилы, и он, также на четвереньках, побежал по дорожке между оградками. Холмики могил мелькали перед глазами, но он даже не пытался их считать, такое бесконечное количество их промелькнуло перед боковым зрением. Рот мужчины был искажён от страха, но ни единого звука не вырывалось оттуда, ведь дыхания с трудом хватало на странный бег, и хитрый мозг не собирался тратить энергию и необходимые вещества на глупое дело. Ещё несколько секунд – и Данила кувырком скатился в придорожную обочину, в которой смог подняться на ноги, цепляясь руками за траву.
