– Здравствуйте! Могу я вам чем-нибудь помочь? – Коля пригладил рукой шевелюру. Его причёска всякий раз лежала волосок к волоску, блистая на свету чёрным переливом. Сколько времени тратит этот человек на работу с волосами, оставалось только догадываться, но Данила завидовал и этому, всякий раз касаясь своих растрёпанные волос.
– Мне нужен обогреватель, – проговорила покупательница.
– Обогреватель? – Коля приподнял вверх одну бровь. – Весьма редкая покупка в это время года. Летом мы их почти не завозим, но несколько штук на витрине держим всегда. Пойдёмте, я вам покажу.
Они отходили в сторону, а Данила продолжал слышать слова, несмотря на увеличивающееся расстояние:
– Простите за интерес, но зачем вам сейчас обогреватель? Или вы, как в известной поговорке, готовите сани летом?
– У меня дома очень холодно, – девушка посмотрела с улыбкой на Колю, и тот почему-то отшатнулся в сторону. Данила вспомнил улыбку Полины, объяснявшую реакцию коллеги.
– Летом? – не так уверенно спросил продавец.
– Да. Знаете, там, где я сейчас нахожусь, порою очень не хватает простого человеческого тепла.
Она повернулась на этой фразе в сторону Данилы. Встретившись с ней взглядом, Новиков замер, чувствуя странное жжение в голове, стекающее ручейками боли к животу. Полина приподняла очки и подмигнула ему, возвращаясь к разговору с Колей.
Что происходило дальше, Данила не слышал, так как сознание стала заполнять пелена. То же самое чувство, что вчера затягивало его в сон, вернулось с новой силой. Глаза слипались, и, как он ни старался, удержать их не мог. Сознание блекло, звуки отходили на задний план, а ноги подкосились. Он упал на колени, услышав далёкие крики своего начальника. А ещё кто-то кричал про микроволновку, но Данила уже не мог понять смысла сказанной фразы.
Упав на пол, он почувствовал удар в бок. Микроволновка, о которой говорил далёкий голос, сломала ему два ребра, упав, задетая его собственной рукой. Сознание полностью оставило голову, уносясь следом за голосами незнакомых людей.
* * *
Глаза болели, а сил открыть их не было. В голове с каждым слышимым словом раздавался колокольный звон. Попробовать поднять руку? Бесполезно – руки и ноги не слушаются отдаваемых команд. Слышен знакомый голос, но голова отказывается разбирать слова. Может, крикнуть что-то? Знакомый человек должен будет отреагировать на его голос, он же реагировал на его слова? Нет, рот не раскрывается, выпустив наружу только лёгкую струйку воздуха. Глаза… надо постараться их открыть.
Веки, продержавшись доли секунды, тут же закрылись. Видеть её он не хотел, но Полина сидела на стуле, в трёх метрах от кровати. Платье то же, очки на месте – похоже, свой выходной костюм она не меняет. Но это не её голос… Нет, говорят два мужчины… Голоса тихие, иначе он смог бы разобрать сказанное. Один из них, в этом Данила уже не сомневался, был…
– Неужели он больше не встанет? – Саша казался грустным, что явно читалось в его словах.
– Я бы советовал вам готовиться к худшему, – отвечал второй мужчина. – Он сдался и совсем не хочет бороться за себя. Мы влили в него столько лекарств, что прийти в сознание он точно смог бы, но ваш брат этого не делает. Его жизненные показатели падают, и мы в таких случаях говорим, что человек не хочет жить, а значит, медицина бессильна. Извините, но мне надо идти к другим пациентам, а к вашему брату я зайду завтра. Дежурные будут всю ночь следить за ним, записывая для меня изменения, но, извините, я уверен, что они не будут положительными.
Скорее всего, врач ушёл, так как в палате повисла тишина. Кто-то сел рядом на кровать, и Даниле хотелось верить, что это не Полина. Раздавшийся голос порадовал теплотой:
– Брат, ну что же ты так? Почему ты не хочешь жить? Я свечку за тебя поставил в церкви, а мой сосед приговорил целый бутыль за твоё здоровье… Живи, прошу тебя! У меня не осталось никого роднее. Я приду завтра, и надеюсь, что ты меня порадуешь.
Постель качнулась, намекая, что Саша ушёл. Интересно, оглянулся ли он на прощанье? А, может, вышел, согнувшись от переполнявших его чувств? В том, что Саша убит горем, Данила не сомневался. Брат тяжело перенёс смерть родителей, и, как показало недавнее посещение кладбища, до сих пор ухаживал за их могилами. Смешно, но Данила не сомневался и в том, что за его могилой Саша тоже будет ухаживать. Хотя, чего тут смешного?
Мозг работал, как заведённый. От напряжения по голове потекла капля пота, а значит, он ещё жив… Данила грешным делом подумал, что уже умер, и всё происходящее сейчас ему кажется, но шанс выкарабкаться ещё был. Только сидящая напротив девушка вызывала сомнения в хорошем исходе. А ещё язык, голова, конечности и живот… Проще было назвать, что не болело, так как таких «счастливых кусков тела» у лежащего в палате человека не было.
