– Я – Полина, а этого должно быть достаточно.
Девушка шагнула к нему навстречу и повисла на шее, обвив её руками. Не понимая смысла происходящего, можно было подумать, что пара влюблённых стоит в комнате, прижавшись друг к другу телами. От этого прикосновения Данила весь подобрался, сдерживаемый крепкими руками влюблённой девушки. Он хотел что-то сказать, но открытого рта коснулись губы, следом за которыми последовал язык. Холодная рука начала опускаться в направлении его трусов, чего Данила никак не мог позволить. Резко дёрнувшись, он почувствовал боль в языке, и тёплая солёная жидкость проступила у него во рту. Прислонив руку к прокушенному языку, он сказал:
– Я больше не люблю тебя, и не хочу этого! Извини…
Девушка засмеялась. От её смеха сердце Данилы забилось сильнее, а руки затряслись мелкой дрожью. Она смотрела на любимого из-под опущенных бровей.
– Неужели ты меня не хочешь? – по губе Полины потекла чёрная жидкость. – Ведь ты мечтал обо мне по ночам, временами с трудом засыпая от возбуждения. Возьми меня сейчас. Понимаешь, девственницей умирать так тяжело…
Данила хотел отойти назад, хотя бы на пару шагов, но рука девушки крепко овивала его шею, а мёртвые, неподвижные глаза смотрели прямо в душу. Он не сомневался, что Полина видит и чувствует его страх.
– Я не могу, – сказал Новиков, чувствуя текущие по щекам слёзы. – Я честно не могу! Ты мертва! Это неправильно!
– Но я хочу твоих прикосновений! И тебе лучше мне их дать! Пойми, сейчас не ты решаешь, что будет дальше.
Она прыгнула на Данилу, обвив ногами и повиснув на шее. Её губы снова впились в его, а кровь из прокушенного языка засочилась сильнее. Мёртвое, холодное тело заставляло ежиться от ощущения прикосновения к её коже. Остывшее лоно касалось его живота, и, елозя тазом, Полина спускалась всё ниже и ниже.
С усилием вырвавшись из плена её губ, Данила перепачканным ртом прокричал только одно слово: «Нет!», – после чего почувствовал, как девушка слезла с него, и улыбка её была кровавой.
– Цветов от тебя я так и не дождусь… Но мы будем вместе. Вот посмотришь. Твоя мама тоже бы этого хотела.
Сделав шаг к выходу, она повторила свою фразу:
– Сейчас не ты решаешь, что будет дальше.
Наваждение, или что бы это ни было, растворилось в воздухе, делая очередной шаг к двери.
Язык болел жутко, а вместе с ним болела и кружилась голова. Во рту стоял привкус плесени и тлена, тело всё ещё чувствовало холод мёртвой кожи, и возбуждение отказывалось пропадать. Данила на трясущихся ногах прошёл в коридор, найдя на тумбочке свой нож. Он лежал здесь всё время, как ни в чем не бывало, а человек так нуждался в нём в комнате! Вряд ли Новиков смог бы им убить девушку, но попробовать стоило.
Что делать с языком? Да и что здесь вообще происходило? Данила не верил в существование призраков, а фанатов фильмов про зомби называл не иначе как «больными людьми», но девушка была здесь, и в этом он не сомневался ни на секунду. По крайней мере, вкус во рту не давал забыть о её присутствии. Обидно, что так болит голова и клонит в сон… Сделав несколько шагов в комнату, чтобы взять чистые трусы, он пошатнулся и упал на так вовремя оказавшийся рядом диван. Сон был липким, затягивающий в свои сети. Даниле казалось, что какая-то сила по клеточке, по молекуле перетягивает его в мир грёз, чему он никак не мог сопротивляться. Глаза уже были закрыты, когда запах тлена снова усилился, но сон взял своё, даже несмотря на боль в языке.
* * *
Спал Данила очень плохо. Всю ночь ему что-то снилось, причём очень неприятное. Он всё время крутился, в результате чего проснулся на диване без простыни. Она лежала на полу, скинутая им ночью. Подушка была забита в угол у ног, и как ему это удалось сделать, мужчина не понимал. Голова жутко болела, и первым желанием было принять таблетку, но тошнота, подкатившая к горлу, заставила срочно бежать в туалет.
Прочистив желудок, он стал напротив зеркала в ванной, показывая самому себе язык. Тот был коричневатого цвета, с чёрным шрамом почти у самого кончика. Что было бы с другими частями тела, займись он вчера любовью с Полиной, было даже страшно подумать! Попытавшись сказать пару слов, Данила понял, что это бесполезное занятие – язык почти не слушался, а рот издавал странные и непонятные звуки.
Заглянув в домашнюю аптечку, он извлёк оттуда бутылочку с перекисью водорода. Смоченная ею вата сняла с языка немного тёмного налёта, но растворила образовавшуюся за ночь корочку. Из раны выступило несколько тёмных капель, которые тут же были накрыты смоченной ватой.
