Она нравится мне. Даже в одежде нравится. И я не знаю, как долго смогу противиться своим чувствам.
Поднимаюсь с дивана и хватаю со стола телефон. Чтобы не разбудить Амелию, решаю уйти в дальнюю комнату, где теперь располагается ее кабинет.
Тихонько прикрываю за собой скрипучую дверь и устраиваюсь в кресле перед окном. На улице снова льет дождь, и я наблюдаю за тем, как под колесами моего «Мерседеса» образуются лужи.
Через час мне нужно разбудить Амелию, чтобы отвезти ее на работу в первый учебный день после недельных каникул, а самому отправиться на тренировку школьной команды, и это значит, что у меня есть целых шестьдесят минут, чтобы попытаться перестать испытывать столько эмоций рядом с ней.
Я честно не знаю, какого черта со мной творится, но это уже не смешно. Каких-то два месяца фальшивых отношений – и вот я думаю о ее удивительной улыбке.
Идиотизм какой-то.
Думаю, это побочный эффект от кодирования. Да. Когда алкоголик долго не пьет, такое возможно. И не говорите, что нет. Это ведь отличное объяснение того, почему я вдруг вбил себе в голову, что она мне нравится.
Черт возьми, как все это глупо. И сложно. Охренеть как сложно.
Я не могу найти объяснений, почему вот уже неделю я фантазирую о ней в ду́ше и, самое главное, что мне с этим всем делать. Нет, что делать с фантазиями, особенно будучи голым, я определенно осведомлен, а вот как быть с Амелией…
Я схожу с ума.
Тру пальцами переносицу и с шумным выдохом достаю из кармана телефон. Набираю номер Остина, ведь мне чертовски нужен мозгоправ.
– Зачем ты звонишь мне в семь утра? – хрипло интересуется друг после пятого гудка.
– Я думал, что ты уже не спишь.
– Плохо думал. Скажи, что ты умираешь, – неожиданно произносит Остин. – Только ради подобной важной новости я готов встать в такую рань.
Фыркаю.
– Хотя у тебя наверняка есть метка, сдерживающая тьму, поэтому ты будешь жить вечно, – добавляет друг, озадачив меня своей репликой. Его одержимость сериалом «Сверхъестественное» до добра не доведет.
– Сделаем вид, что я понял, о чем ты.
– Сделаем вид, что я не зол на тебя за то, что в мой единственный выходной ты разбудил меня в семь утра.
Закатываю глаза.
– Ты такой брюзга, – выдыхаю в трубку.
– Звонишь мне сообщить об этом?
– Почти. Вообще-то… Мне нужно с тобой поговорить.
– Мы уже около минуты говорим, придурок.
Хмыкаю:
– Ос.
– Ладно, – сдается Остин. – Выкладывай.
Набираю полные легкие воздуха:
– Помнишь Амелию?
– Твою фальшивую девушку?
– Да.
– Ну, не то чтобы прям помню, я ведь видел ее один раз, Джейк.
– Я имел в виду, помнишь ли ты, что мы с ней якобы встречаемся.
– Ну конечно помню. Ведь это была моя идея. Ты можешь внятнее объяснить, к чему ты клонишь? Потому что для семи утра я соображаю сейчас очень туго.
– В общем… – делаю паузу, обдумывая то, что собираюсь произнести вслух. – Что, если она мне нравится?
– Нравится? – Судя по голосу, Остин хмурится.
– Да… – делаю глубокий вдох. – Я понимаю, как абсурдно это звучит, ведь все это ради Элизабет. Вот только последний месяц я вообще не думал о ней. Мне казалось, что я все еще люблю ее, но если бы это было так, то мог бы я думать о другой девушке?
– Думать в каком контексте? Сексуальном?
– Не только. Ну, то есть да, я считаю ее сексуальной, но не хочу ее трахнуть.
– Ты смертельно болен. У тебя отказывает… мозг?
Облизываю губы и тихо отвечаю:
– Ха-ха. Нет. Не то чтобы совсем не хочу. Я имею в виду, что бо́льшую часть времени я просто думаю о ней как о девушке. Делаю для нее всякую романтическую ерунду, и… и мне нравится ее улыбка. Даже больше, чем сиськи.
Остин издает смешок:
– Ладно, это стоило того, чтобы я встал в семь утра.
Я коротко смеюсь.
– Что, если когда я вернусь обратно в Манчестер и вновь увижу Элизабет, то…
Замолкаю.
– То?
– То вдруг снова пойму, что люблю лишь ее. Это разобьет Амелии сердце.
– А Амелия вообще хочет быть с тобой?
Хороший вопрос.
– Я… не знаю. Мне кажется, ей со мной хорошо.
– То есть ты бы хотел, чтобы ваши отношения стали реальными?
– Да, – неожиданно для самого себя произношу. – Почему нет?
– Потому что через месяц ты вернешься в Манчестер, а она останется в Ротенбурге?
Твою мать. Об этом я как-то даже не думал. Потому что я идиот. Определенно идиот. Это ведь было очевидно.
– Черт, – стону я.
– Ага, – грустно усмехается Ос. – У тебя, кажется, тоже плохо мозг функционирует для семи утра.
– Лучше бы я умирал. Как избавиться от этой твоей метки?
– Ты не захочешь узнать, – прыскает со смеху друг.
– Определенно. – Я закрываю глаза и откидываюсь головой на спинку кресла. – Ты сразу понял, что тебе нравится Оливия?
На другом конце трубки раздается глубокий вздох.
– Я никогда тебе не рассказывал об этом, но наши отношения с Лив с самого начала тоже были фальшивыми.
– Чего?! – воплю я.
Остин усмехается:
– Да. Как-то вечером я возвращался с тренировки и увидел, как она разговаривала с этим конченым Кристофером.
При упоминании имени Миллза я кривлюсь.
– И он начал ее лапать. Я просто стартанул, ни о чем не думая, и сделал вид, что Лив моя девушка.
– Ты серьезно сделал это?
