– Да, – фыркает друг. – У меня не было времени на подумать. Я просто взял и сказал ему об этом. Он тут же ушел, а Лив была в состоянии шока. И… пути назад уже не было. На следующий день в университете я поймал ее и попросил сделать вид, что она моя девушка, чтобы не выглядеть дураком в глазах Кристофера и студентов, которые уже прочли статью в университетской газете.
– Охренеть. И когда ваши отношения стали реальными?
Он на мгновение задумывается:
– Думаю, на вечеринке после матча. На ней была моя футболка, и я вдруг понял, что хотел бы, чтобы она всегда ходила в ней на мои игры. А еще, когда она даже просто смеялась, мне хотелось, чтобы она делала это только над моими шутками. Чтобы она улыбалась только мне. Чтобы она была моей.
– Я чертовски плохой друг, – спустя пару секунд тишины произношу я.
– Почему?
– Я даже не понял, что у вас все не по-настоящему.
– Думаю, мы сами этого не поняли, именно поэтому в марте у нас свадьба.
Улыбаюсь.
– Просто представь, к чему привела игра в отношения.
– Я не думаю, что это была игра. Мы изначально испытывали друг к другу интерес. Это был вопрос времени.
– Да… но, – глубокий вдох. – На моем месте ты бы признался Амелии?
– Ни за что бы не захотел оказаться на твоем месте. Ты не любишь сериал «Сверхъестественное».
Смеюсь:
– Спасибо за честность.
– Хочешь еще щепотку честности?
– Нет.
– Вопрос был риторическим.
С губ срывается тяжелый вздох, ведь мне определенно известно, что за этой репликой последует какое-то умное наставление Остина.
– У тебя два пути: либо ты признаёшься ей в своих чувствах, забрасываешь себе на плечо и увозишь из этой халупы.
– Либо?
– Либо продолжаешь вести себя как глупый мальчишка, не рассказывая ей о своих чувствах, затем уезжаешь из Ротенбурга и теряешь при этом девушку, которую любишь.
Я слишком хорошо его знаю.
– Неполадки какие-то со связью! – кричу в трубку. – Шпш-пшп.
– Ага. Неполадки разве что у тебя с головой, – цокает Остин. – Кто в здравом уме будет звонить кому-либо в семь утра?
– Ну прости.
– Так искренне. Будто ты и в самом деле сожалеешь об этом.
– Очень сожалею.
– Козел. Все, пока.
– Пока, Ос. И этого разговора никогда не было. Мужчины не говорят вслух о том, что их волнует.
– Пф-ф-ф, – фыркает друг, и я вешаю трубку, а затем откидываюсь на подголовник, прикрывая веки.
Вдруг осознаю, что мне больше не нужно доказывать отцу или кому-либо, что у меня действительно серьезные намерения по отношению к Амелии. И мне глубоко наплевать на то, как дела у Элизабет. Я вообще не хочу даже вспоминать о ней, ведь это больше не имеет смысла.
Распахиваю веки и вновь устремляю взгляд на экран айфона. Удаляю приложения соцсетей, после чего с губ срывается облегченный вздох. Это единственное решение, которое я в состоянии принять в эту самую секунду, – мне нет никакого дела до бывшей.
А что касается более существенных решений… Лучше бы я все же умирал, тогда бы мне не пришлось думать о будущем с Амелией. Ведь что, если мои чувства не взаимны?
Когда два часа спустя я паркуюсь у школы, то не тороплюсь выходить из машины. В салоне звучит Nickelback, и Амелия двигает ногой в такт, вызывая тем самым у меня улыбку. Я отстегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к ней.
– У нас давно не было свиданий, – выдыхаю я, глядя ей в глаза.
Амелия приоткрывает рот, а затем неуверенно говорит:
– Ну… мы живем вместе уже неделю.
– Это совсем не то, – возражаю. – Как насчет свидания в пятницу?
Ее лицо озаряет улыбка.
– Хорошо. – Амелия убирает прядь волос за ухо и отводит смущенный взгляд.
– Помнишь, ты оставляла для меня книгу Николаса Спаркса?
– Да, – взволнованно отвечает она, широко при этом улыбаясь.
– У нас ведь так и не было того свидания. Что думаешь?
Она задерживает дыхание, завороженно глядя мне в глаза:
– Ты… правда хочешь…
– Ничего не планируй на пятницу, – хриплю я, любуясь, как искрятся ее глаза.
– Не буду, – шепчет с улыбкой.
Улыбаюсь в ответ и только теперь выхожу из машины и открываю перед ней дверь.
– Спасибо. – Амелия вкладывает свою ладонь в мою, и мы идем к главному входу за руку.
Остановившись на лестнице, она поворачивается ко мне и оказывается так близко, что едва не касается кончиком своего носа моего. С ее губ срывается короткий вздох. Ее глаза суетливо бегают по моему лицу и на мгновение останавливаются на моих губах, и мои губы вдруг начинает покалывать от желания поцеловать девушку перед собой.
Ловлю себя на мысли, что Амелия тоже чувствует ко мне что-то. Или хотя бы к тому парню, которым я пытаюсь быть ради нее. Хотел бы я сказать, что все это маска, но по большей части рядом с ней я, наоборот, перестаю обороняться от мира за маской и становлюсь самим собой.
И мне чертовски нравится то, что с ней мне не нужно притворяться.
Амелия в очередной раз соблазнительно прикусывает губу, и я тяжело сглатываю, пытаясь совладать со здравым смыслом и не срываться. Ни за что не совершу этой ошибки и не поцелую ее. Ведь это станет точкой невозврата. Если я распробую ее вкус, то лишусь рассудка.
