– А как же? Поймал меня после занятий и стал спрашивать, как ты, почему не ходишь. Я сказал ему, что мать по-прежнему болеет и Наша Джейн тоже, вот тебе и приходится сидеть дома и за всеми ухаживать. Ты знаешь, он такой расстроенный…
Я была рада услышать, что Логан переживает за меня, и вместе с тем меня охватывало отчаяние, что я так завязла в наших многочисленных семейных бедах. И у отца сифилис, и мать сбежала – до чего же несправедлива жизнь!
Я была сердита на весь мир, особенно на папу, потому что с него все началось. А в итоге сорвала зло на человеке, которого любила больше всех.
– Сколько тебе можно говорить, чтобы ты стремился к правильному произношению!
Том широко улыбнулся:
– Я люблю тебя, Хевенли. Сейчас я все правильно произнес? Я высоко ценю, что ты делаешь для нашей семьи. А сейчас как, верно? Я очень рад, что ты такая, какая есть, а не как Фанни.
Растроганная до слез, я упала в его объятия, думая при этом, что Том – это лучшее, что у меня есть в жизни. Разве я смогла бы сказать этому человеку, что никакая я не расчудесная, не особенная и вообще ничего похожего на это, а всего-навсего измученная жизнью и ненавидящая эту жизнь, а еще отца, доведшего нас до ручки?
Прошло две недели после ухода Сары, и, однажды взглянув в окно, я увидела Тома, шагающего по тропинке с необычно большой ношей книг, а рядом с ним – Логана! Значит, Том нарушил слово и рассказал Логану о нашем безвыходном положении!
Я инстинктивно встала на защиту нашего дома: бросилась к открытой двери и загородила собой вход.
– Дай нам пройти, Хевенли, – потребовал Том. – Холодно же, а ты встала как стена.
– Пусть войдут! – визгливо крикнула Фанни. – Ты выпускаешь тепло!
– Нечего тебе здесь делать, – ополчилась я на Логана. – Это зрелище не для городских мальчиков.
Логан явно удивился моим словам, сжал губы, а потом решительно произнес:
– Хевен, пусти. Я пришел, чтобы узнать, почему ты больше не ходишь в школу. И Том правильно говорит, что на улице холодно. У меня ноги в ледышки превратились.
Но я не двигалась. За спиной Логана Том строил мне страшную мину, чтобы я не валяла дурака и впустила Логана.
– Хевенли, все наши дрова вылетят в трубу, если ты не закроешь дверь.
Я хотела захлопнуть ее, но Логан «задвинул» меня в дом, и они вместе с Томом вошли, плотно закрыв дверь, потому что на улице гулял холодный ветер. Вместо дверного запора мы пользовались доской, которую ребята с грохотом опустили.
Лицо у Логана замерзло и покраснело. Извиняющимся тоном он обратился ко мне:
– Прости меня, но я больше не мог верить тому, что говорит Том: будто Наша Джейн все болеет и Сара плохо себя чувствует. Я хочу знать, что происходит.
Логан был в темных очках. С чего бы это вдруг – в мрачный, серый зимний день, когда и солнце-то почти не выглядывает? На Логане была длинная зимняя куртка чуть ли не до колен, а на бедняге Томе – только поношенные свитера, которые, дай бог, согревали лишь верхнюю часть тела.
Я сдалась и отступила в сторону:
– Входите, сэр Логан, смотрите и радуйтесь.
Он сделал пару шагов и начал осматриваться по сторонам, а Том обошел его и стал греть руки и ноги у печи, пока что не снимая свитеров. Фанни устроилась на своем тюфячке поближе к печке. Она поспешно привела в порядок волосы и, моргнув длинными ресницами, улыбнулась Логану:
– Иди сюда, Логан, садись со мной.
Мальчики не обратили на нее внимания.
Брат с улыбкой обратился к Логану:
– Вот это и служит нам домом, Логан.
Не зная, что ответить, тот промолчал.
– Логан, здесь можно снять солнцезащитные очки, – посоветовала я ему.
Взяв на руки Нашу Джейн, я села в бабушкино кресло и стала раскачиваться. Скрип качалки словно разбудил дедушку. Он взял другую заготовку и начал мастерить нового зайца. Для такой работы его глаза вполне годились, но в шести футах он различал немногое. Полагаю, что сейчас я ему представлялась бабушкой в молодости с ребенком на руках. Подбежал Кейт и тоже забрался ко мне на колени, хотя он уже подрос и был тяжеловат для таких ласк. Зато втроем нам было теплее.
Это было так дико – видеть Логана в нашей обстановке, да еще в самое бедное для нас время. Я вытерла Нашей Джейн нос, потом стала приводить в порядок ее волосы. Я и не смотрела, чем занимается Логан, пока он не сел к столу и не заговорил:
– Сюда длинная дорога по холоду, Хевен. Уж по крайней мере, сделай так, чтобы я чувствовал, что мне здесь рады, – произнес Логан с упреком в голосе. – А где Сара? Я хотел сказать – где ваша мама?
– У нас тут пока нет ванной, – резким тоном ответила я, – вот она и ушла.
– Ой-ой-ой… – У Логана даже голос сел, когда он услышал от меня эту новость. И покраснел. – А где ваш папа?
– Работает где-то.
– Мне так жаль, что я не знал вашу бабушку. Я до сих пор очень переживаю.
И я переживала.
И дедушка тоже, который прервал на какое-то время резьбу, оторвал глаза от работы, и на лицо его накатила горестная задумчивость.
– Том, у меня руки заняты. Вскипяти, пожалуйста, воды, сделай Логану горячего чая или какао.
