Взбудораженная, не понимая, что со мной происходит, я попыталась понять, что скрывается за сдержанностью, холодностью пары постарше, за их взглядами, когда они смотрят на меня и не видят меня. Из-за этого они казались мне чересчур степенными, скучными, холодными, а рыжеволосая женщина с бесцветными глазами то и дело улыбалась и улыбалась, и Сара тоже была рыжеволосой и милой – по крайней мере, до рождения того мертвого ребенка.
Да, пара помоложе поприятнее и не такая строгая. Вот так я и приняла свое поспешное решение.
– Их, – сказала я, указывая на рыжую и ее привлекательного мужа. Жена казалась несколько старше мужа, но выглядела хорошо, молодо, и чем дольше я на нее смотрела, тем привлекательнее она становилась в моих глазах.
Это бесцветное море с плавающими в нем черными кружками вдруг засветилось – от счастья? Она бросилась ко мне, схватила в объятия, крепко прижала к своей пышной груди.
– Ты никогда не пожалеешь об этом, никогда, – сказала она, полусмеясь и триумфально поглядывая то на отца, то на своего мужа. – Я буду тебе лучшей матерью, какие только есть, самой лучшей…
Потом, словно обжегшись о раскаленные угли, она вдруг выпустила меня из своих объятий и отступила назад, опустив голову и разглядывая себя, будто я запачкала ее огненно-розовый костюм, а потом энергично отряхнулась.
При ближайшем рассмотрении она оказалась не такой симпатичной. Ее обведенные черным бесцветные глаза были слишком близко посажены, уши слишком маленькие и слишком прижатые к голове, создавалось впечатление, что они растут не на месте. Если же не рассматривать ее по частям, то в целом она представляла собой женщину, достойную восхищения.
По правде говоря, я никогда не видела женщин с такими чрезмерно подчеркнутыми внешними данными. Ее вздымающаяся и опускающаяся грудь, крепкий зад и тонкая талия, которой нелегко было поддерживать верхнюю часть тела, – все источало сексуальность. Вязаный верх ее костюма так облегал ее, что на самых напряженных участках казался тонким, а внизу откровенно выглядывало белье, и отец смотрел на нее со странной усмешкой, полной не любования, а презрения.
Почему это он так странно улыбается? С чего бы это ему относиться с презрением к женщине, которую он совсем не знает? Нет, чтобы договориться насчет меня, он с ней, конечно, встречался.
Встревоженная и испуганная, я снова взглянула на пару постарше, но слишком поздно. Они уже повернулись и направлялись к двери. Во мне все опустилось.
– Благодарю вас, мистер Кастил, – сказал джентльмен постарше, помогая переступить через порог своей жене, после чего они, похоже, с облегчением направились к своей длинной машине. Отец подбежал к ним, подержал дверь и тихо произнес что-то, потом торопливо вернулся.
Когда он взглянул на меня, на его губах играла издевательская улыбка.
Неужели я ошиблась в выборе? И снова меня охватила паника, в голову полезли сомнения, снова меня обуяла нерешительность, но уже запоздалая.
– Меня зовут Кэлхун Деннисон, – представился приятный мужчина, выступив вперед и взяв мою трясущуюся руку обеими своими. – А это моя жена – Китти Деннисон. Спасибо тебе, что ты выбрала нас, Хевен.
У него был тихий голос, чуть громче шепота. Я никогда раньше не встречала мужчины с таким тихим голосом. Это был специально поставленный голос образованного человека, потому что люди необразованные говорили громко, почти кричали.
– Ой, Кэл, не правда ли, она милашка, ну полная милашка? – спросила Китти голосом, лишь чуть-чуть не доходящим до крика. – Представляешь, какая это радость будет – приодеть ее и прихорошить, правда, как ты думаешь?
Грудь у меня вздымалась. Рядом сидел дедушка и тихо плакал. Дедушка, дедушка, сказал бы хоть что-нибудь пораньше. Чего ж ты ждал-то, пока уже будет поздно показывать, как ты переживаешь за меня?
– А скажи, как легко прошло, да, Кэл? – засмеялась Китти, обняв и поцеловав его. Отец отвернулся, словно ему была противна эта сцена. – Ты думал, она выберет их, с их богатой машиной и дорогими пальто. Однако все оказалось проще.
И снова на меня нашла паника.
– Моя сладкая, – обратилась ко мне Китти Деннисон, закончив сцену с мужем. – Бега надень пальто, только не думай собирать свою одежду. Мы купим тебе все новое, самое новехонькое. Не хватало еще, чтобы ты тащила всякую грязь в мой дом… – Она еще раз обвела нашу хижину взглядом, на сей раз не скрывая своего отвращения. – Не дождусь, когда мы уйдем отсюда.
Еле передвигая налитые свинцом ноги, я сняла в нашей спальне с гвоздя пальто и надела его на себя. Рискуя вызвать неодобрение Китти, я взяла в руки замотанный в бабушкины шали чемодан матери. Я не собиралась оставлять гнить здесь мамины вещи, особенно эту красивую куклу-невесту.
– Запомни, – повысила голос Китти Деннисон, – что едешь только ты, и никаких вещей.
Я вышла из так называемой спальни в своем поношенном пальто, держа в руках неприглядный сверток, и вызывающе взглянула на Китти Деннисон. В ее глазах появился странный блеск.
