Ишикава плакал, он рыдал как маленький ребёнок, осознавая сколь ничтожно и жалко выглядит со стороны, но какое сейчас это имело значение? Все те кто доверился ему, кто шёл за ним след в след, кто верил в него… верил в то что он сможет их защитить, сейчас мертвы — распались пеплом в жестоких и яростных объятиях огня, сгинули под завалами или тихо скончались от гари и удушья.
Ишикава плакал, а перед его взором проносились лица всех тех, кого он не смог спасти… кто погиб по его вине.
Он ещё долго мог бы предаваться скорби, но внезапно Первый Цучикаге замер, словно статуя, осознав что в этой каменном мешке он больше не один. Медленно, на пределе своих сил, он отвернулся от огненного моря, в которое обратилась вся земля на многие километры вокруг и увидел… увидел… Его.
Кагуя стоял позади — такой же каким он предстал перед ними день назад. Даже его кимоно всё ещё сияло белизной, несмотря на то что воздух вокруг них стал чёрным от сажи и жирного пепла, что взбесившиеся потоки воздуха, поднимали ввысь, а после вновь сбрасывали на землю, лишь для того чтобы всё повторилось вновь.
— Пришёл… кха-кхеее… — прохрипел Ишикава сплёвывая вязку, чёрную слюну, в пересмешку с кровью на каменный пол его последней обители, — Посмотреть… кха-хааа-кха… на меня? Увидеть… хаа… кхаа… сколь я жалок? Сколь унижен и… хааах… разбит?
— Нет.
Демон ответил спокойно, уверенно, почти равнодушно, но…
— Тогда… кхе-кхаа… кха-хаа-хаа…
Он вновь заговорил. Каждое слово отдавалось болью в истерзанном горячим воздухом и пеплом горле и лёгких, но он говорил, потому что знал — если он замолчит, если хоть на мгновение замолкнет, своевольный слёзы, подгоняемые его болью и тоской вновь начнут литься по щекам, а этого он допустить не мог… не мог! Не перед Ним!
— Тогда… ты здесь…кха… что бы… добить меня?
— Нет, — и вновь спокойствие и уверенность, столь неуместные посреди разверзшегося Ада.
— Тогда… кхаа… хах… — прошептал Цучикаге, — Есть лишь одна… кха… причина твоего… появления. Пришёл… насладиться… хааах-кхее… моим отчаянием? Посмеется над моей… болью? Ублюдок! Кха-кхаа… хеехх-кха… будь ты… проклят!!! Кхе-кха… будь ты… проклят…
— И снова ты ошибся, малец. Я здесь не за этим, — проговорил Аловолосый подойдя ближе, — Хотя, должен признать, твои слова меня задели. Вот уж не думал что обо мне гуляет такая молва.
— Ты — Кагуя. И этим всё… сказано.
— Я — Кагуя. Это верно. Я вспыльчив, жесток, яростен и скор на расправу, но… скажи мне, ты действительно думаешь, что мне в радость видеть перед собой пепелище? Что я с удовольствием слушаю предсмертные крики своих жертв и их мольбы?
— А сам… как думаешь?
— Хм, вот оно как. Видимо я не оценил сколь извратила нас людская молва.
— Хочешь… кха… убедить меня что ты… не такой? Ха-хах-ах-кхе-кха-кхаа… ублюдок… заявлять такое, пока за моей спиной горит… кха-хах… мой дом…
— А что было бы окажись ты на моем месте? — вдруг спросил демон, оказавшись прямо перед израненным человеком.
— Что?
— Разве ты не жаждал уничтожить Коноху? Предать её огню? Убить тех кто живёт в ней и завладеть их богатствами?
— Я не…
— Ты не… что? Ты бы так не поступил? Ты бы действовал иначе? Не смеши меня, щенок. Ты ничем от меня не отличаешься.
— Ложь! Я…
— Ты. Ты — развязал войну. Ты — вырезал деревни и крепостницы под корень. Ты — наводил ужас на ни в чём не повинных людей, что не были ни воинами, ни уж тем более шиноби. Ты — пытал и терзал их тела, наполнял колодцы деревень их головами, хоронил их заживо и не оставлял никого в живых. Это всё — ты. Так в чём между нами различие?
— Но я не… кхе… использовал Биджу… Не натравливал Демона…
— И что с того? Какая к чертям разница как именно я обрёк вас всех на смерть? Разве итог от этого поменялся? Нет. Кунай, техника, меч или Биджу — итог один и тот же, во всех случаях. А все твои попытки выставить меня злобным, садистским ублюдком и просто конченой мразью проистекают из банального желания хоть как-то оправдать свою слабость.
— Причём тут…
