— После того как наши противники смогут наглядно убедиться в успешности своей затеи, восемьдесят процентов собранных войск будут немедленно передислоцированы на другие направления. Часть тайно займёт оборону на границах с Облаком, другие возьмут под контроль территорию по которой может прийтись удар Камня, но основная масса отправиться на юго-запад, к границам Страны Дождя, где я приму над ними командование. После нам останется лишь ждать удара Песка, а разбив их основной ударный кулак — добить Туман.
— Как-то простовато, не находишь? Да и как ты предлагаешь с парой тысяч шиноби сдерживать целую… Кажется, я тебя понял.
— Да, для успеха операции необходимо создать ощутимое напряжение на линии фронта с Кири и я считаю, что ты один из немногих кто способен справится с этой задачей. А что касается простоты, то она очевидна тебе, как посвящённому. Наше же враги погребены под тоннами пустых доносов и дезинформации, так что уверяю тебя, подвоха они не заподозрят до самого конца.
— При условии что я смогу заменить собой армию, — кисло ответил я, не испытывая восторга от предстоящей работы.
— Мне казалось ты сам весьма громко заявил об этом миру.
— Нет, я сказал что силён как армия шиноби, а не то что я могу её заменить! Ты хоть представляешь сколько сил придётся потратить чтобы создать видимость присутствия на фронте втрое большего числа воинов чем там есть на самом деле?
Да уже через месяц все доступные мне силы буду с ног валится от усталости и ран! А я что-то очень сомневаюсь, что пустынники атакуют раньше чем окончательно убедятся в том, что их план работает.
— Я всё понимаю, поэтому и просил тебя выделить больше людей для подобной операции.
Я несколько секунд в недоумении взирал на него, пока смысл произнесённых слов не уложился в моей голове, что отчаянно пыталась понять — не послышалось ли.
Когда это наконец произошло атмосфера в кабинете вмиг потяжелела:
— Хочешь использовать меня и моих парней как пушечное мясо? — говорил я спокойно, почти обезличено, однако АНБУ на потолке напряглись причём не от готовности бросится на меня, но от сильнейшей боли в кишках. Я ощущал её столь явно, что казалось это моё нутро скручивается в узел и рвётся на части от спазмов.
— Вовсе нет, — сухо ответил мне Сенджу, — Просто твои соклановцы лучше всех прочих приспособлены для такого рода миссий. К тому же я вовсе не собираюсь отправлять вас туда в одиночку — две тысячи шиноби Сенджу, полторы Учих и почти три прочих кланов и без клановых. Но это всё что я могу дать.
— Хм… думаешь уел? — едко поинтересовался, пока тягостное ощущение удушья, что за короткие мгновения ярости успело расползтись по округе, рассеивалось без следа, — Сказанного мной ранее это не отменяет.
— Я понимаю. Однако как Хокаге обязан спросить — ты способен выполнить поставленную задачу?
— Как будто если я откажусь, у тебя есть другой безумец на примете.
— Безумцев нет, но есть те кто готов отдать свою жизнь на благо Конохи и Воли Огня.
— не меняясь в лице ответил мне седовласый.
— А я как сказал? Впрочем им сегодня не повезло, так что пусть ждут следующего шанса помереть… хах… за правое дело.
— Это значит да?
— Это значит что в этой Войне ни один Кагуя, кроме этих трёх тысяч участвовать не будет. Я понятно объясняюсь?
Немного помолчав Тобирама кивнул:
— Это… возможно, но и я не смогу прислать тебе хоть сколь бы то ни было весомое подкрепление.
— Это меньшее из всех проблем, что тревожат меня.
— В таком случае я немедленно передам тебе полную свободу действий как командующему восточным фронтом, заодно сразу выделю этому направлению повышенную норму снабжения и оповещу всех прочих командующих о твоём назначении.
— И даже спорить со мной не будешь?
— Мы оба знаем что это бесполезно, а времени на подобное у меня попросту нет. Сказав это Тобирама сосредоточил всё своё внимание на белом листке пергамента, что секундой назад появился из на его рабочем столе.
В комнате воцарилось молчание, нарушаемое только скрипом стилуса да шелестом пергамента. Однако подобное мне быстро наскучило, а потому я задал волнующий меня вопрос:
— Если я буду резать глотки островитянам на востоке, а ты гонять пустынников на юге, то кто останется в Конохе? Хаширама?
— Нет, — коротко бросил мне Тобирама, не отвлекаясь от письма, — Он будет сопровождать меня в кампании против Суны.
— Что⁈ — я ушам своим не поверил, — Это какая-то шутка?
— Я не склонен шутить о столь важных вещах, — всё так же сухо, но с явным раздражением, причём направленным не на меня, а словно бы на предмет нашего разговора, процедил Сенджу, — Потому предельно серьёзен. Хаширама сам вызвался добровольцем, так что…
— Да он же калека! Какие к чёрту битвы, ему даже из Деревни выходить опасно!
— А то я не знаю! — впервые за время нашей беседы повысил голос Тобирама, в то время как на белоснежном листе появилась крохотная клякса, — Однако ты знаком с братом не хуже меня, а потому имеешь представление как сложно заставить его прислушаться к голосу разума, если он что-то вбил себе в голову.