Корзинки в руках большие. Одеты легко, просто – по-деревенски. В какие-то незамысловатые вещи. В пилотках солдатских. Острижены наскоро – «под ноль».
Что собирают? Нуклиды впрок? Грибы? Июль месяц.
– Стой!
Пётр резко затормозил. Пыль обогнала эрхашку.
Выждали немного. Это не очень хорошо. Пыль – первейший враг.
Выскакиваю.
– Стойте! – громко приказываю троице.
Идут в лес, не оглядываясь. Огибают плавно заросли высоченного ядовитого борщевика. Огромного «укропа», выше человеческого роста. Марсианская нереальность растений и происходящего вокруг.
Явно слышат меня, но не реагируют. На мародёров не похожи. Странная компания. Что здесь ищут? Какой приз наметили схватить?
– Всем стоять на месте! – вновь приказываю громко, чётко.
Только лающий кашель в ответ. Значит, хватанули дозу.
Понимаю – зря. И начинаю злиться.
Они спешат, уходят вглубь леса. Мухоморы, как знаки радиологической опасности – торчат, предупреждают о беде, могучие, высокие, словно на дрожжах возросшие. Лезут на глаза нахально. Корзинки у троицы пустые. Лоза плетения – коричневая на просвет. Значит, налегке, без хабара идут, без добычи.
Вдруг все на четвереньки встали, принюхались, вприпрыжку понеслись в лес. Ловко, играючи, сумасшедшим, обезьяньим галопом. Лавируя умело между деревьев.
Самолёт несётся над лесом.
Нарисовался на ненавистной от жары голубизне неба.
Я голову задрал: низко-низко летит, деревья колышутся, ревут двигатели, приближается. Сейчас из брюха полъётся густая жижа, оплодотворит всё видимое и невидимое мёртвой слизью.
Бегом в машину.
Поливает обильно коричневым латексом. Густым, грязноватым сиропом цвета хозяйственного мыла, но без запаха. Листья загрязнил, исказил зелёную прозрачность лёгких, солнечных бликов.
Радиоактивный нерест, пыль к земле припечатал. До первого дождя. Когда ему разрешит высокое начальство пролиться на растрескавшуюся землю? Зона задыхается от жары.
Спрятался в кабине. Успел. Все смотрим вверх. Латекс прошуршал по брезенту машины, лобовое стекло помётом глупой чайки замарал.
Улетела, так же неожиданно, как и появилась, незваная птица. Смотрю в лес. Троица исчезла. Ловко, сноровисто. Может быть, в норку спрятались? Норные жители.
Снорки – шустрые, неуловимые сущности…
Или притаились. В зарослях бурьяна-бастыльника. Среди волчищ – помеси волка и собаки; лисищ – помеси собаки и лисы; тумаков – зайцев, русака и беляка. Среди таких же генных мутантов, только в животном обличии. Пометивших хищно, изощрённо, едва уловимыми следами свою территорию.
Тут им вольняшка, но и с ними тоже происходит необратимое в самой их сути, как бы они ни оберегались инстинктами.
Кем они оставлены – эти трое? Теми, что когда-то был людьми? Или кем-то неведомым, не изученным пока наукой? Не систематизированы каталогами, ещё не описаны высоколобыми учёными мужами.
И теперь сквозь них проступают лица, как сквозь побуревшую от времени амальгаму старого, потрескавшегося зеркала цвета грязного латекса на листьях, как на едва различимых чёрно-белых фотографиях. Они лежат без альбомов, хаотично, покрываются белыми веснушками радиации, истлевают. Теряют смысл обычные белые квадраты – гладкие, пустые и безликие. Их можно встретить где попало, в самых невероятных местах Зоны. Они теперь бесполезны.
Уже хлопочет вовсю природа, быстро самоорганизовывается, приспосабливается, создаёт не виданную прежде экосистему. Выживает то, что не нуждается в человеке и чему человек активно мешал прежде.
Филины, совы, летучие мыши. Изящные красавцы – серые журавли, белохвостый орлан, чёрный аист, лебеди, тетерева, орлы, утки. Мелкие певчие птахи, горластые сороки и вороны. Сперва опешили, умолкли, потом ворвались в тишину. И откуда они взялись опять? Зайцы, лисы, выдры, бобры, ондатры, косули, лоси, стадо диких лошадей и стадо зубров и ещё несколько десятков редких животных, спрыгнувших со страниц Красной книги. Встречались даже медведь и рысь. Откуда, когда? Ведь Зона огорожена колючкой, слаботочной сигнализацией. Стоит птице присесть, зверю прикоснуться, срабатывает сигнал тревоги и мчится БТР с дежурным нарядом.
На то они и звери, чтобы умело красться, ползти неслышно к добыче и уходить незаметно от врагов.
Еды хватает всем с избытком: развелось несметное количество разных насекомых, земноводных и пресмыкающихся. Воды Припяти бурлят и вспениваются, переполнены рыбой. Появились редкие виды растений, забытых прежде. В результате животных стало столько, что Зона может вполне их прокормить.
