Как работает аппарат, я представляла довольно поверхностно, но одно я знала четко: спешить нельзя! И я не спешила, медленно заваривая один разрыв за другим, оставляя причудливо изломанные вздутые рубцы. Хаф не шевелился, молчал, лишь изредка тишину атта разгонял скрежет когтей и непроизвольный хриплый стрекот. Но ни разу я не услышала стона. Его самообладание достойно восхищения! Работа аппарата очень болезненна, но яут не возражал, не пытался меня прогнать или ускорить. Просто терпел.
Наконец я заварила последний разрыв и убрала сварщик. Хаф едва слышно выдохнул. Теперь - мазь. Толстый ребристый цилиндр послушно распался на две половинки, и в нос ударил мощный аромат. Не то что бы запах был неприятным, нет, он, скорее, слишком концентрированный. Резкий хвойный аромат с четкими примесями каких-то медикаментов, перца и спирта. Я чихнула. Хаф едва слышно стрекотнул. Ну да, воняет. Согласна. Я зачерпнула густой, похожей на мазут мази и осторожно коснулась кончиками пальцев опухшей кожи вокруг швов. Стрекот судорожно прервался.
Я старалась как можно нежнее касаться воспаленной кожи, чтобы не давить на свежие швы. Мазь надо втирать, но как можно нажимать на рану? Знаю, Ннан"чин"де не одобрил бы такого... внимания, но ему сейчас не до анализа моих действий. Я чувствовала, как его трясет. Слишком много крови потерял, слишком больно, слишком много повреждений, ведь некоторые разрывы плоти обнажали реберную кость! Наконец прозрачная черная мазь равномерно покрыла спину. Я убрала банку, осторожно втирая густое вещество в тело, пока оно не впиталось. Теперь можно наносить пену. От души встряхнув большой баллон, я нажала на распылитель, щедро заливая широкую спину пушистой белой пеной, быстро твердеющей на воздухе. Пара минут, и спина охотника надежно закована в упругий крепкий панцирь.
Хаф медленно разжал пальцы, отпуская край кресла. Я быстро упаковала медицинское барахло обратно в аптечку, не сводя с него взгляда. Яут осторожно встал, выпрямился, чуть качнулся в сторону, с трудом восстановив равновесие. Его бы в капсулу хотя бы на трое суток, но не дастся же! Я перетряхнула аптечку, достала автоматический инъектор и пару капсул. Подошла к яуту, показала маркировку на боку одной из них. Прищурился, вчитался. Медленно кивнул. Значит, против кроветворного ты не возражаешь. Хорошо. Я вставила капсулу в паз. Хаф стоял неподвижно, упираясь слегка подрагивающей рукой в стену. Стоишь? Хорошо. Я взяла его левую руку, повернула сгибом локтя вверх, быстро прижала дуло инъектора и вогнала смесь. Хаф моргнул, промолчал. Показала вторую капсулу. Он опять кивнул. Не глядя. Так же быстро я выщелкнула капсулу, вставила другую и вогнала вещество уже в мышцу чуть ниже бицепса.
Отлично. А теперь... раз, два, три, четыре... есть!
Яут дрогнул и без звука рухнул на пол. Готов! Я подхватила падающее тело в воздухе, выровняла и осторожно опустила на пол.
Ему необходимо отдохнуть. Даже принудительно. Я вытащила использованную капсулу из шприца, глянула на маркировку. Тер'ти -ра, препарат, подстегивающий регенерацию и... усыпляющий пациента ровно на сутки. Рекомендован для использования вместе с к'кра - кроветворным. Вот и используем. А Хаф... Ему нельзя сейчас двигаться, а добровольно сидеть на месте не будет. Значит, будет спать принудительно.
В животе требовательно заурчало. Хотелось есть, а от воспоминаний о наудском пайке портился аппетит. Выходить одной из безопасности атта - стремно. Сидеть взаперти - глупо. Мне нельзя бояться каинд амедха. Сами твари не настолько опасны, сколько опасна невнимательность и страх перед ними.
Интересно, одобрит он мою затею или нет? Проснется, посмотрим. Еще не совсем ясно, как он отреагирует на мою самодеятельность с инъекцией. Большинство яута вспылило бы. Но Хаф, насколько я смогла понять, немного проще во взглядах. Нет в нем запредельной гордыни. Или жизнь сильно била, или от природы более рассудительный. Если не вспылит, когда проснется, значит, мы сработаемся. Ведь лечить его придется часто.
Я подсела ближе, рассматривая Ннан"чин"де, неподвижно висящего в воздухе в каких-то сантиметрах над полом. Удивительное существо. Кинематографический образ даже близко не передавал истинную силу и мощь яута, его звериную ловкость и грацию. В нем нет ничего милого и очаровательного: совершенный убийца.
Я устало потерла нудящие виски. Я даже не надеялась встретить яута, сама себе не верила, даже в те моменты, когда держала в руках иззубренные клинки ки"кти"па. Надеялась, но... не верила. А вот оно как вышло.