– Не тупи! – Аня вырвала у меня из рук монтировку и принялась к ковырять ей щель у замка.
– Дай сюда!
В одной из фальшивых дверей прошел Максим, но не заметил нас. Он светил фонарем под ноги и что-то негромко бормотал. Я не решился звать его. Не хватало еще застрять тут всем.
Дверь с хрустом поддалась, когда мы налегли на монтировку вдвоем. Парень в белом грязном свитере выпал из тесной подсобки и ударился об край двери. Он шумно втягивал воздух и облизывал сухие губы. Пытался что-то сказать, но я не понимал ни слова.
– Камиль? – спросила Аня.
Тот кивнул и уставился на меня дикими глазами. Нет, мимо меня. Позади что-то шуршало и шевелилось.
Катрины выползали из коридора и косо замирали на стенах, готовые в любой момент отвалиться от них и впиться в нас зубами или что там у них есть? Длинные жесткие, словно тараканьи, усы мерзко ощупывали облупившуюся краску перед собой.
– Давай, попробуй встать. Я не донесу тебя, – Аня пыталась поднять Камиля с пола. Ей это почти удалось, и теперь он, пошатываясь стоял на ногах, вцепившись в ее плечо. Каким-то чудом она продолжала держать телефон и снимать творившийся вокруг кошмар.
– Ладно, – я отступил, увидев, что корни теперь оплетают и пол, подбираясь все ближе. Похоже, что картины их тоже опасались, медленно перебираясь на свободные от корней участки. Единственный выход на лестницу был облеплен этими тварями. Я предупредительно ударил по стене, выбив монтировкой солидный кусок штукатурки. Я ожидал, что твари бросятся врассыпную, но они застыли без движения, выжидая. Я попробовал замахнуться на ближнюю картину. Тот же эффект, только скользнул и уставился на меня на бледном лице нарисованный зрачок.
– Ждан аккуратно! – услышал я голос Ани, а затем быстрые шаги. Едва я узнал силуэт, появившийся в проеме фальшивой двери, он отодвинул меня рукой и прицелился.
Аня схватилась ладонями за уши, едва не уронив державшегося за нее Камиля. Я не успел. Раздался оглушительный выстрел, и картина грязными ошметками разлетелась по комнате. Вторая едва успела нырнуть к двери, как ее край вылетел вместе с пулей на лестничную клетку. Крайчек вытер рукавом плаща нос и раздраженно глянул на нас. Я понял, что пора бежать, пока проход свободен, но корни никуда не делись, все ещё обвивая полы и стены перед нами. Фикус извивался и махал листьями, словно раздраженный немой человек. Крайчек повернулся к нему и двумя выстрелами разнес его ствол в клочья.
Небо за фальшивыми окнами начинало заметно темнеть.
Нас выкинуло из странного параллельного здания, едва мы оказались на лестнице.
– Вот вы где! – Максим бросился к нам, перехватив Камиля и взвалив его на плечо.
Крайчек сжимал мое плечо цепкими как клещи пальцами. В другой руке н держал пистолет наготове. Его нос украшали два куска неаккуратно наклеенного пластыря.
– Сколько людей в здании?
– А не знаю, – сбивчиво, но правдиво ответил я.
– Наружу все живо! И не заходите, пока я не скажу!
Возражений не последовало. Максим тащил Камиля к турникетам, а я спешил за ним, не выпуская монтировку из рук. Аня то и дело оборачивалась, ловя в объектив телефона то меня, то темное фойе позади. Где-то в глубине здания раздавались выстрелы.
***
Я был рад своему номеру в отеле как долгожданному убежищу. Даже едва заметные бурые пятна на полу больше не смущали и не пугали. Закрыв дверь и оставшись наконец один, я упал на кровать и закрыл глаза. Сердце бешено колотилось, гоняя, как казалось, чистый адреналин по нервно подрагивающим конечностям. Нет уж, с меня хватит!
Дорога сюда казалась бесконечно долгой. Что-то кричал Максим и изредка наклонялся к Камилю, пытаясь расслышать его шепот. Аня кричала в ответ. Ее голос был восторженный и звонкий, а голос Максима хриплый и растерянный. Я молчал, прислонившись лбом к холодному стеклу. Медленно скрылись странные белые здания, также бесконечно долго выплывал из-за холмов городок. Беззвучно за толстым стеклом машины фельдшер размахивала руками и показывала на дверь, а Максим что-то объясняя тащил Камиля, едва переставлявшего ноги. Мне все это казалось немым старым кино, слишком затянувшимся и слишком абсурдным.
Теперь наступила тишина, в которой все еще не было покоя. Мысли хаотично метались внутри головы, ударяясь о ее стенки, а разум испуганно выглядывал из укрытия. Последний день, который еще не закончился, между прочим, перевернул мой мир с ног на голову и даже ухитрился сделать это дважды. В такие дни сходят с ума. Но я почему-то с ума не сходил, и от этого было не комфортно. Разум все еще пытался найти объяснение всему, что я видел, а я даже не орал на него внутри своих мыслей. Я просто ждал, пока он сам поймет, что никакого объяснения нет. И когда это случится, лучше бы все-таки сойти с ума.