— Тихо, тихо, — сказал доктор Сол. — Особенностями вашего, да и не только, вида является практически мгновенная регенерация тканей, будь то кожа или внутренние органы. Если за сутки раны не то что не затянулись, а гноятся, значит, ваш организм отравлен. Чем — покажет токсикология. Просто анализы с самого верха раны делать без толку, надо глубже ковырять.
Он объяснял терпеливо и спокойно, как будто Трой был несмышленышем. Это бесило.
— И без вас знаю, — буркнул Трой, все ещё борясь с желанием подпортить ему фасад. — Что вы мне лекции, как идиоту малолетнему…
— А вы и есть идиот. Если, зная все это, вы не пошли к врачу, то вы самый настоящий идиот.
— Дорогой доктор, — душевно потянул Трой, поднимаясь с кушетки, — если мне понадобиться ваше безусловно драгоценное мнение, я его спрошу. До сей поры — идите на хер.
— Сидеть, — пролаял демоненок, полыхнув глазами. — Мериться с вами размерами я не буду. По крайней мере, сейчас обстановка к этому не располагает. Рассказываю, как мы с вами будем жить дальше. Если хотите попасть к госпоже Ворски, слушайте.
Обработка ран отняла двадцать весьма отвратительных минут жизни Троя. Он всячески делал вид, что ему не больно, хотя про себя орал и матерился как сапожник. По большей части — на себя, ибо за столько лет можно было научиться мало-мальски ответственно подходить к собственному здоровью. Но природная магия, дарующая невероятные возможности в плане регенерации, сослужила ему дурную службу. Он слишком привык, что здоровье — это нечто постоянное, не требующее ни усилий, ни внимания, лишь время и полноценное обильное питание.
Доктор Сол деловито и без особой нежности очищал раны, чем-то смазывал и забинтовывал.
— А теперь укольчик, — пропел он под конец противным голосом, каким обычно обращаются к капризным детям.
Трой посмотрел на шприц, в двадцатый раз за сегодня пообещал себе перестать относиться небрежно к здоровью…
…и очнулся в настоящем, где Тане вкололи что-то, от чего она обмякла и тяжело задышала.
— Ленок, надо бы за давлением последить, не нравится мне это. Контроль через каждые двадцать минут. Я пока буду здесь, так что иди к себе. Загляну к тебе как закончу.
Когда медсестра удалилась, доктор Сол зашипел на Троя:
— Вы не имеете права доводить моих пациентов до приступов тахикардии! Я понадеялся на ваше благоразумие, но, видимо, зря.
Трой прошёлся по палате, прикидывая, как лучше поступить.
— Доктор, скажите, это нормально, что ее состояние, как бы сказать… когда мы начали разговор, она выглядела так, будто каждый вздох — последний, потом ей резко стало лучше, и вот спустя пару минут — опять умирает. Что с ней? Это ведь не рана в животе, какая бы глубокая она ни была?
Доктор Сол немного успокоился. Выглядел он таким же озадаченным, как и Трой.
— Не поверите, но я впервые затрудняюсь не только с диагнозом, но и вообще не могу понять, в какую сторону думать. Это уже не первый случай резкого изменения состояния ее здоровья за то время, что она здесь. Мне надо подумать, прежде чем делать какие-либо выводы.
— Она… могу я задать ей еще пару вопросов сейчас, док?
Доктор Сол прищурился, нехорошо так.
— Вряд ли. Её ваше присутствие взволновало. Плохая была идея пустить вас, но теперь ничего не поделаешь.
— От её показаний зависит, как быстро мы найдём убийцу. А если это чёртов маньяк и он сейчас выслеживает новую жертву? Вы возьмёте на свою совесть такой груз?
Доктор Сол не проникся и выставил Троя из палаты. Выходило так, что в ближайшее время детективу общение с Таней Ворски не светит.
— Позвоню, как только будет готова ваша токсикология, — припугнул его напоследок доктор Сол.
Троя передернуло, но он сдержанно пожелал доктору провалиться в подножье Истока, где собственно и был его дом, и удалился.
— Кстати, — доктор догнал его около сестринского поста, — не знаю, важно вам или нет, но, помимо прочего, что-то не так с группой крови этой пациентки. Когда нам её привезли, ей переливали вторую положительную. Как, собственно, в ее идентификационной карте указано. И первые два часа все было хорошо, даже отлично. Но потом что-то пошло не так, и в результате пациентка вернулась в реанимацию. Начали отказывать почки, кровь в моче, прочие прелести. Анализы показали, что кровь первая положительная. Мы анализы сделали повторно, с тем же результатом. То ли ошибка в карте, то ли мы столкнулись с весьма редким явлением. Химеризм, знаете о таком?
По опыту Трой знал лишь одно — если в ходе расследования натыкаешься на что-то вроде бы случайное больше одного раза, то это не случайно. Слово «химера» он уже встречал в дневнике ныне почившего студента-отличника Йозефа Стенфорда. В том, что человеческий химеризм имеет хоть какое-то отношение к магическим химерам, Трой сильно сомневался. Однако не в его привычках было сбрасывать со счетов версии, даже самые безумные. Там что-то ещё было о «тупых сучкам» — могли ли ими быть неразлучницы Ворски и Смит? И кто тогда из них химера? А кто «стерва с ангельской внешностью»?
