— Я здесь по поводу произошедшего в квартире четы Смитов несколько дней назад. Вы — очень важный свидетель, и я попрошу вас пойти мне на встречу и ответить на несколько вопросов. Вы поможете?
— Тата… как она?
— Тата? Вы имеете в виду Гретту Смит? Она… стабильно.
— Что вы хотите знать? Спрашивайте, вспомню все, что смогу, — Таня устало смежила веки.
— Что вы помните из того вечера? Как он начинался?
Хилая грудная клетка под безразмерным халатом судорожно дернулась в попытке вобрать воздух — раз, два, три — мерно задвигалась, и каждый новый вдох выходил увереннее. Таня облизнула пересохшие губы:
— Как обычно начинался. Мы хотели… мы с Татой планировали поужинать, когда пришел ее муж. Он… был не в настроении. Они немного повздорили.
— Из-за чего?
— Без понятия, детектив. Семейные тайны пусть остаются таковыми, вы согласны? К чему мне лишние знания? Так вот… — повисла пауза, в течение которой Таня тяжело и медленно дышала. А потом вдруг впилась взглядом прозрачных глаз в Троя и выпалила: — Билл умер, ведь так?
И с таким сердцем, с такой требовательной пылкостью она это спросила, что Трой ответил против собственной воли:
— Да.
Таня прикрыла глаза и продолжила:
— Мы сели ужинать, затем Билл стал странно себя вести. Он… нес что-то невнятное, размахивал руками, был неадекватен. А потом взял нож и ударил меня в живот.
— Простите, что перебиваю, но как вы оказались на кровати? Или вы лежали там, когда он напал?
Таня замялась на мгновение, но ответила:
— Мне стало плохо. У меня здоровье, — грустный смешок, — пошаливает. Точнее, я долгое время не живу, а выживаю. Знаете, это очень страшно — открывать глаза и в панике проверять, не натекла ли под тобой лужа крови. Открывать глаза и при этом не желать их открывать. Проклинать себя за желание жить и умереть одновременно. Иногда это становится просто нестерпимым… — это она прошептала еле слышно. — Билл почти убил меня, но я снова открыла глаза и поняла, что жива. Это же хорошо, да? Я должна радоваться?
Трой смотрел на девушку во все глаза — она оказалась в высшей степени странной. Нелогичной, слишком откровенной, но при этом закрытой. Как так?
— Вы видели, что произошло дальше? Кто ударил Гретту? Видели?
Глаза Тани полыхнули, она даже сумела приподняться на локтях:
— Гореть ему в аду. Это Билл ударил Гретту. Битой по голове. Напал сзади, как шакал. Бесполезный трус.
— Если вы это помните, значит, видели, как Гретта чертила заклинание для ритуала. Вы знаете, что это за ритуал? Вы видели, кто провел ритуал и убил Билла?
— Гретта чертила заклинание? — пухлые губы Тани сложились в подобие улыбки. Трой поймал себя на мысли, что выглядит девица не в пример лучше. На щеках появился румянец, глаза заблестели, да и вся она будто передумала умирать. Странная она, очень странная. И Трой готов был руку себе отгрызть, если она — человек. — Вы, должно быть, шутите, детектив. Она никогда и двух слов написать правильно не могла. Не дано ей. В любом случае, я быстро потеряла сознание, и даже если кто-то и чертил что-то и потом убивал кого-то, я этому свидетелем не была. Я истекала кровью, как свинья на бойне, простите за грубость, и мне было немного не до окружающих.
И тут Троя посетило ощущение, что его конкретно водят за нос. Забывшись, он встал со стула, в два шага подошел к кушетке и наклонился над Таней.
— Вы уверены?
Реакция последовала незамедлительно. Аппарат, к которому Таня Ворски была подключена, начал мерзко попискивать. Девушке явно стало плохо — она побелела, посерела и затряслась.
— Не подходите ко мне, вы! Не подходите!
Голос Тани звучал не громче мышиного писка. Она судорожно пыталась сделать вдох, дергалась всем телом, но из горла вырывался хрип. Её легкие отказывались работать. Лоб блестел от пота, глаза закатились. Аппарат разрывало от истеричного писка. Трой успел подумать: «Вот дела», и тут в палату ворвались медсестра и доктор Сол.
При взгляде на его чуткие пальцы, проверяющие пульс старательно умирающей Тани, Трой моментально вернулся на полчаса назад, в смотровую, где доктор, неодобрительно качая головой, изучал его раны.
— Кто вас подрал? Вы же вампир, если меня не подводит зрение. Сколько часов прошло?
— День где-то. Оборотень.
— День? — неприятно удивился доктор Сол. — Вы знаете, что у вас нагноение вглубь пошло? Очень похоже, что своими когтями ваш оборотень занёс вам в организм инфекцию, с которой вы справиться не можете. Что весьма и весьма странно. — Он отошёл к столу с инструментами, взял пинцет с ваткой, длинную тонкую палочку, назначение которой Трой затруднился определить, тампон и вернулся к недобровольному пациенту. — Сейчас будет немного больно, — предупредил демоненок и с наслаждением, как показалось Трою, сунул палочку ему в рану, повернул пару раз, извлёк и поместил её в стеклянную колбу на столе.
У Троя из глаз посыпались искры, а бок обожгло.
— Обалдел? — рявкнул он, опять обнажая клыки.
