– Мы так считали. Но археоны не опасны. Они не способны вызывать болезнь у человека – вот почему НАСА разрешило эксперимент. Однако с этим археоном что-то не так. Компания «СиСайенс» кое-что утаила.
– Что значит «не так»?
– Его происхождение. Галапагосский рифт.
Бланкеншип покачал головой:
– Не понимаю.
– Эта культура была открыта учеными на борту судна «Габриэлла», корабля, принадлежащего «СиСайенс». Одним из исследователей был доктор Стивен Ахерн, которого вызвали на «Габриэллу» в последний момент, очевидно для консультации. Через неделю он погиб. Его мини-субмарина застряла на дне рифта, и он задохнулся.
Бланкеншип молчал, его взгляд был прикован к Джеку.
– Доктор Ахерн был известен как исследователь тектитов, – продолжал Джек. – Это стекловидные образования, возникающие при ударе метеорита о Землю. Это сфера компетенции доктора Ахерна. Геология метеоритов и астероидов.
Бланкеншип по-прежнему молчал.
«Почему он молчит? – удивлялся Джек. – Разве он не понимает, что это значит?»
– «СиСайенс» отправила Ахерна на Галапагосы, потому что им было необходимо мнение геолога, – сказал Джек. – Они хотели подтвердить, что нашли на морском дне именно его. Астероид.
Лицо Бланкеншипа окаменело. Он повернулся и пошел на кухню.
Джек и Гордон последовали за ним.
– Вот почему Белый дом так испугался Химеры! – не унимался Джек. – Они знали, откуда она взялась. Знали, что это такое.
Бланкеншип снял телефонную трубку и набрал номер. А через некоторое время произнес:
– Это директор Космического центра имени Джонсона Кеннет Бланкеншип. Мне нужно поговорить с Джаредом Профиттом. Да, я знаю, который сейчас час. Это срочно, так что если бы вы могли соединить меня с его домом… – Последовала секундная пауза. Затем он проговорил в трубку: – Они все знают. Нет, я им ничего не говорил. Они сами догадались. – Пауза. – Джек Маккаллум и Гордон Оби. Да, сэр, они находятся рядом, у меня на кухне. – Бланкеншип передал трубку Джеку. – Он хочет поговорить с вами.
Джек взял трубку:
– Маккаллум слушает.
– Сколько еще людей знает? – тут же спросил его Джаред Профитт.
Джек мгновенно понял, насколько важна эта информация. Он ответил:
– Наши врачи и несколько человек из отдела бионауки.
Больше он ничего не сказал; из осторожности Джек не стал называть имена.
– Вы можете не поднимать шума? – спросил Профитт.
– Возможно.
– От чего это зависит?
– От того, будут ли ваши люди сотрудничать с нами. Делиться информацией.
– Чего вы хотите, доктор Маккаллум?
– Все данные. Все, что вы знаете о Химере. Результаты вскрытия. Данные клинических испытаний.
– А если мы не станем делиться информацией? Что произойдет?
– Мои коллеги в НАСА разошлют факсы во все новостные агентства страны.
– И что будет в этих факсах?
– Правда. Что это – организм внеземного происхождения.
Последовала длинная пауза. Джек слышал в трубке биение своего сердца. «Верна ли наша догадка? Добрались ли мы до истины?»
– Я уполномочиваю доктора Романа рассказать вам обо всем, – наконец пообещал Профитт. – Он будет ждать вас в Белых Песках.
Связь прервалась.
Джек повесил трубку и посмотрел на Бланкеншипа:
– Когда вы об этом узнали?
Молчание Бланкеншипа еще больше разъярило Джека.
Он сделал угрожающий шаг вперед, и Бланкеншип вжался в стену кухни.
– Когда вы об этом узнали?
– Только… только несколько дней назад. Я поклялся молчать!
– Но ведь умирали наши люди!
– У меня не было выбора! Это всех напугало! Белый дом, Министерство обороны. – Бланкеншип глубоко вздохнул и посмотрел Джеку в глаза. – Вы поймете, о чем я говорю. Там, в Белых Песках.
Зажав один конец в зубах, Эмма затянула жгут, и вены под бледной кожей ее левой руки набухли, словно голубые черви. Она быстро протерла спиртом то место, где находилась вена, и поморщилась от укола иглы. Словно наркоман, жаждущий дозы, она ввела себе все содержимое шприца, одновременно ослабляя жгут. Закончив, Эмма закрыла глаза и позволила себе расслабиться, представляя, как молекулы хорионического гонадотропина человека, словно крошечные звездочки надежды, плывут по ее венам, проникая в сердце и легкие, в артерии и капилляры. Ей казалось, что она уже чувствует его воздействие: головная боль проходит, приступы лихорадки утихают. «Осталось три дозы, – подумала она. – Еще три дня».
Она представила, что выплывает из собственного тела и видит себя как бы на расстоянии – крапчатый зародыш, калачиком свернувшийся в гробу. Тут у нее изо рта вытекла слюна и, превратившись в пузырек, разбилась на блестящие извивающиеся нити, похожие на червячков.
Вдруг Эмма распахнула глаза и поняла, что спала и что это был сон. Футболка пропиталась по́том. Это хороший знак. Это значит, что лихорадка отступила.
Эмма помассировала виски, стараясь избавиться от образов из сна, но не смогла – реальность и страшные видения переплелись друг с другом.
