Я не гожусь для этого, не гожусь для войны, какого черта, лучше принимать парады или на худой конец, командовать кораблем, но это... оглушающая тишина, потом волнами прорываются звуки, тяжелый звон в ушах, первый этаж завален обломками, полчаса назад он был полон живых веселых людей, потом две противопехотные гранаты сделали свое дело...
Ее начал бить озноб. Хавъер заглядывал в глаза – словно издалека, лицо его расплывалось.
По крыше проползло какое-то темное пятно, Амарела нехотя, с трудом повернула голову: тот самый веселый парень в мятом камуфляже, который потчевал ее рыбой. Лицо его было такой же белесо-кровавой маской, как, наверное и у самой королевы, глаза безумные, с темных волос сорвало берет.
Он что-то сказал ей, но глухота опять накрыла, как каменной крышей.
– Уходите отсюда, – сказала она устало, не слыша собственного голоса. – Хавьер, забирай этого парня и уходите.
Парень снова что-то проговорил, приблизив лицо к ее лицу, смуглый и носатый. Винтовка висела у него за плечом.
– Хавьер, я что сказала. Давай. Двигайте. Я приказываю. Я, все еще рейна Южного берега, мать вашу за ногу перемать, приказываю отвалить отсюда немедленно. Пошли нахер.
Мальчишка потянул носатого за рукав, Амарела снова откинулась назад и закрыла глаза. Полежать, ей надо полежать... Пусть придет Деречо и все починит. А она так устала...
Что-то ухнуло в воздухе, совсем рядом, она не услышала взрыв, но почуяла его всем телом и новой волной дурноты. Рейна безучастно потерла ухо, почувствовала липкое, лизнула – на пальцах была кровь.
Чертова крыша, слава богу, опустела. Две черные тени, пригибаясь, пробежали по слабоосвещенной мостовой.
Амарела неуклюже сползла во внутренний дворик, цепляясь за водосточную трубу, прошла в сад, села. Деревья стояли нетронутые, цвели, благоухали. Каменная скамья была цела. Чаша фонтана, усыпанная белыми в темноте лепестками, не разбилась от шального снаряда.
Рейна сидела на скамье, вытянув ноги и опустив голову, бессмысленно водила пальцем по полированному мрамору и чувствовала великую пустоту. Небо светилось оранжевым, оранжевые блики метались в окне трактира.
Потом из-под крыши, на которой они только что сидели, вырвались языки пламени, сначала слабые, еле видные, но через несколько минут дом уже полыхал костром – верхний этаж был полностью деревянным.
Амарела продолжала без движения сидеть на скамье и с тупым любопытством глядела на огонь, пока от жара не начали потрескивать волосы. Тогда она все-таки поднялась и, пошатываясь, побрела к старой набережной. Деревья роняли ей на руки и лицо холодные капли, дождь идет не зависимо от того, воюют люди или нет. Горящий дом тяжко вздыхал. Во дворах никого не было видно, ни души, только темные древесные громады.
По улицам перебежками двигались ее верноподданные, скрываясь в тенях и прижимаясь к стенам. Амарела шла, как заговоренная, пошатываясь и ничего не слыша. Наверное в этой части города лестанцев еще не было – они высадились в новом порту и пошли по городу, как по дуге.
У причала впритирку стояла здоровенная крытая баржа без буксира, на брезентовой крыше нанесены гербы императора Сагая. Крыша в одном месте прорвана, охраны нет – разбежалась что ли...
Амарелой руководило желание спрятаться в безопасном месте, чтобы не отыскали. Ей было совсем худо. Вода между каменным краем причала и баржей дышала темной прохладой. Ходили мелкие волны. Город отражался в море, как пышущий жаром горн. Воздух снова осветился огнем близкого разрыва. "Чпок-чпок-чпок" – она не услышала, а скорее угадала звук трассирующей очереди, пули огненными черточками вошли в плоть волн и угасли.
Пробраться внутрь баржи оказалось несложно. Внутри никого не было, только ровными рядами стояли джутовые мешки и тускло светились несколько шаров, лежащих в плетеных корзинах. Амарела подошла – в шарах была вода.
Один из них разбился, попало осколком. Светоносная влага текла по полу, подмачивая мешки, впитываясь в щели между досками. Из разорванного мешка просыпалась земля – черная, сырая, жирная, как творог. Рейна Южного берега свернулась на этой земле, борясь с тошнотой и желанием закопаться до самых глаз, подтянула колени к груди и следила за тем, как вытекает светящаяся струйка воды из разбитого шара. Потом ее сморил тяжелый сон или наконец подступило бессознательное состояние. Амарела провалилась в темную, душную, вибрирущую от неслышимых звуков и страшную пустоту.
***
Тенистые аллеи Королевского парка полны гуляющих – рабочий день (у кого он был рабочим) уже закончился.
