Рамиро послушал-послушал и соскучился. Ему нравилось рисовать и помогать другим заниматься тем же, а от всех этих игр в поддавки становилось нестерпимо тоскливо. На следующий день он принес заявление и распрощался с преподаванием.
– С таким покровителем можно и от королевских заказов отмахнуться, – сказал профессор Глев, известный скульптор. – Рисуй себе дролери, они всегда в цене. Непреходящие, как говорит мастер Весель, ценности.
Рамиро пожал плечами, пожелал всего хорошего и сказал, что спешит, так как его ждет покровитель. Рив Каленг догнал Рамиро у лестницы.
– Не обижайся на стариков, Раро. Они считают, что ты незаслуженно удачлив. И что ты пальцем не пошевелил, чтобы эту удачу заработать.
– Они считают, что за меня пальцами шевелит господин День? Может, он еще и рисует за меня?
– У тебя хорошие картинки.
– Вот спасибо, а я не знал.
– Только малость коньюктурные. Старики так считают.
– Угу. Картинки очень сильно коньюктурные, и я сам эту коньюктуру создал. Рив, а ты знаешь, что худсовет через раз заворачивает мои картинки с фолари? Потому что фолари не любимы нашим покровителям. И зачем вы, господин Илен, глупости рисуете, каких-то уродцев с хвостами и чешуей. Это не актуально и никому не интересно. Беда в том, что фолари, черт их дери, нравятся мне не меньше покровителей. У меня полная мастерская никому не нужных картинок, Рив. И несколько коньюктурных, ага. Которые ездят по выставкам и делают мне имя.
Только Стеклянный Остров неизменно имеет успех. Стеклянный Остров можно рисовать сколько угодно, это всегда актуально и интересно. Стеклянный Остров, который стал сердцем Сумерек с помощью Лавена Странника и его верных.
Рамиро остановился перед картиной, которая изображала встречу короля Герейна с лордом Маренгом на реке Оре. Седой лорд, преклонив колено, приветствует братьев Лавенгов в летных комбинезонах, всех троих осеняет рвущееся на ветру белоснежное знамя с распростершей крылья каманой. Знамя держит герольд Королевы, будущий глава управления цензуры и по совместительству покровитель некоторых художников. За спиной у братьев, на фоне открытой "молнии", изображены любовно и тщательно – воспитатель королевских особ, впоследствии частный предприниматель и глава корпорации "Плазма", его дочь, во время войны – корректировщик огня одного из трех "глаз Врана", а после – глава охраны корпорации, за ними, плечом к плечу – король Моран, дальний родственник господина Врана и первый из присягнувших Лавенгу, и высокие лорды Араньен и Флавен, присягнувшие на Амалерской Встрече.
Хорошая все таки картинка, подумал Рамиро. Жизнерадостный колорит, светлая, свежая, многодельная, Врана вон нарисовал похожего, без рисунка с натуры, без фотографии (вместо дролери на фотографиях получаются засвеченные пятна), одной только зрительной памятью руководствуясь... Рамиро написал картину к юбилейной выставке пятилетия коронации, сэн Ларан Маренг-Минор, сенешаль Герейна, купил ее в королевскую галерею.
Посыпались заказы... Рамиро даже несколько выполнил. Поправил свое положение. Перестал мотаться, наконец, по съемным углам, прибрел двухуровневую квартиру-мастерскую на Липовой, с потолками семь с половиной ярдов и большущей террасой. Родительская квартира с войны стояла закрытой, Рамиро не мог ни жить там, ни сдать, ни продать ее.
Он стоял и думал про до сих пор несмытые бумажные кресты на окнах, про пятнистые от старости занавески, про пыльный отцов кульман, занимающий полкомнаты, про засохшее алоэ на окне и кошачью миску на щербатых плитках кухонного пола. И про материны запасы мыла, сахара и свечек, если мыши их не съели, под завязку набитые шкафы, бесконечные отрезы страшненького штапеля и фланели, из которых так никогда ничего не сшилось, стеллажи книг с коричневой хрупкой бумагой, брикетики сагайской туши, величайшей в то время ценности, теперь-то эту тушь, свежую, не пересушенную, можно купить в любом художественном магазине.
Спасибо братьям Лавенгам, что краски и прочее не надо заказывать едущим за рубеж приятелям или скупать ящиками, потому что Макабрины обязательно перекроют Маржину, не сегодня, так завтра, и поставки прекратятся. Или Элспена сцепятся с Югом или с теми же Макабринами и перекроют дорогу на Лагот, или Флавены сцепятся с Элспена... вариантов кто с кем сцепится всегда много, результат один – товаров нет, цены взлетают до небес, мать, как волчица, рыщет по городу в поисках добычи, шкафы забиты мылом.
Зачем я сюда пришел? Смотреть на старые картинки? Вспоминать про мамины шкафы? Слушать попреки мастера?
Рамиро мрачно огляделся. Рука болела, хотелось пить и домой. С Днем еще некстати поссорился... Десире надо искать... Ньет...
Рамиро велел себе не думать об этом.
Галерея заканчивалась лестницей, ведущей к тронному залу. Оттуда шел гул, там играла музыка, клубились гости и блистали огни.
Большинство прибывших на праздник разными, не всегда честными путями добивались приглашения, и уж в любом случае приложили массу усилий, чтобы попасть во дворец. Рамиро не мог вспомнить, чего ради он сюда притащился.
