«Я подставился! — понял он. — Теперь эти сволочи знают, что я видел, как они убивали бомжа. Того, наверно, давно нашли… Вряд ли возбудят уголовное дело, ведь никто ничего не видел, но все равно Димону с компанией лишний свидетель не нужен. Да, они постараются избавиться от меня, заткнуть рот, чтобы не болтал лишнего… Что ж, значит я заслужил, может, оно и к лучшему… По крайней мере, Марго будет в безопасности, никто не станет витать над ней по ночам, никто не посмеет ей угрожать! Только б сразу они меня… чтоб не мучиться. Бац — и готово! Не буду их избегать!»
Однако, угрозы Димона могут ещё и не сбыться, пока это только слова… Может, парни и побояться его убивать: ведь убить бомжа — одно, а его, Сашку — совсем другое… За это точно посадят! Да, скорее всего, убивать они не осмелятся — в крайнем случае, изобьют и все! Но то, что творилось с ним, это не пустые слова — это реальность, и от неё не убежать, не скрыться… Он боялся себя, — того, в кого мог превратиться в любую минуту, — боялся больше всего на свете! Он потерял свою душу, право прямо смотреть людям в глаза… и жить с этим больше не мог.
— Может, мне постараться не спать… — бубнил Саня себе под нос, трусцой приближаясь к метро. — А сколько человек может без сна? Неделю? Две… Все равно потом отрублюсь в самый неподходящий момент — организм не выдержит! Но попытаться стоит. А за это время нужно все рассказать Марго! Да, это единственный выход, нужно, чтоб она как-то от меня защитилась. Сегодня же с ней повидаюсь!
Люди косились на парня, который пыхтел, бормотал что-то и мчался, не разбирая дороги, натыкаясь на столбы, толкая прохожих. У парня этого был какой-то блуждающий взгляд и вообще выглядел он так, как будто сбежал из «Кащенко»!
Проезжая «Белорусскую», Саня подумал: «В голове не укладывается! ведь я сегодня ночью был здесь, парил над вокзалом…» Встряхнул головой, прогоняя этот кошмар, — ещё немного и он свихнется! Сошел на «Динамо», свернул на улицу Юннатов, в ветеринарную лечебницу. Елена ждала его и приняла без очереди, а очередь к ней была просто чудовищная — он бы тут часа три просидел! Она оказалась крупной мужеподобной женщиной без сентиментов и сразу взяла быка за рога.
— Так, давай его сюда. С пятого этажа упал, говоришь? Ну-ну… — она промяла и прощупала тельце птицы, оглядела сломанную лапку. — Ему повезло, снегу много! Повреждений внутренних нет, только ушиб.
Она наложила на лапку тонкую шину, крепко забинтовала. Дуремар сначала было забился, но потом понял, что лучше не сопротивляться — все равно бесполезно!
— Вот и умница! — Елена погладила его по маленькой верткой головке. Главное, чтоб он бинт не развязал. Следи за ним в оба — он будет его расклевывать. А это подбавляй ему в воду, — она протянула ему пузырек с прозрачной жидкостью. — Ну все, давай! Звони, если что…
— Спасибо большое! — Саня упрятал птенца за пазухой и, пятясь, вышел из кабинета. — Эх, Дуремар! — шепнул он вороненку, чуть приоткрыв полу куртки. — Влипли мы с тобой! Надеюсь, что тетя Оля маму насчет тебя успокоит, но ты больше в комнату к ней — ни ногой! То есть, лапой… Хотя теперь ты у меня инвалид, по крайней мере недели на две.
Он подумал, что рад этому вороненку. Хоть не один! Можно говорить с ним о чем угодно — он поймет и никому не расскажет… А вот мама… похоже, что идол, — если все дело в нем, — и её опутал своей паутиной, овладел ею даже покруче, чем им, Сашкой. Он-то хотя бы большую часть суток в своем уме, а она спит днем и ночью, и черт его знает, что там с ней происходит, во сне… Да, зло пустило в её душе крепкие корни — достаточно было видеть, что она творила вчера…
Матери нужна помощь. Нужно посоветоваться с кем-то. Но с кем? Признаться во всем тете Оле? Ведь рассказав, что с ним происходит, он и маме поможет — будет ясно, что то же — и с ней… Ох, голова кругом!
Нет, все сразу не получится, сначала — Марго! Она в опасности, он должен сначала предупредить её. Сейчас — домой, покормить вороненка, потом к ней. Но она, наверно, ещё в училище. А после может поехать в театр. Как же быть? Позвонить ей? Придется звонить через каждый час, и этой противной самонадеянной Анне Львовне — Марготиной матери — придется как-нибудь с этим смириться. Он её просто «достанет» сегодня — и пускай! Лишь бы перехватить Марго…
Во дворе, к счастью, никого не было — ни Димона, ни его мерзких дружков. Саня отпер дверь и столкнулся в коридоре с теткой — та несла на подносе чай с бутербродами к матери в комнату.
— А, вернулся? Погоди, я сейчас, — кивнула ему тетя Оля.
— Ну что, как она? — спросил Саня, когда тетка вернулась на кухню. Он уложил Дуремара в коробку и сообщил ему. — Потерпи немножко, сейчас я тобой займусь.
— Да, вроде бы, ничего. Дремлет… С вороненком твоим я все уладила она в принципе не возражает, только просит, чтоб он не совался к ней в комнату. И еще… я улучила момент, когда Лара вроде была в настроении, и поговорила… о твоем отце.
— И что? — Сашка весь обратился в слух.
