— Маленький! — Саня взял вороненка на руки, тот протестующе заорал и попробовал вырваться. — Дурашка, ну куда ты? Сейчас мы тебя осмотрим. Ну, говори, где больно. Ах ты, вот оно что… — у вороненка была сломана левая лапка.
— Надо бы тебя к ветеринару. Ладно, что-нибудь придумаю. А пока вернемся домой, только смотри у меня — чтобы ни гу-гу, понял? Тихо сиди, а то нас мать с тобой обоих на улицу выкинет.
Он сунул вороненка под полу куртки и, стараясь двигаться как можно ровней, чтоб его не трясти, направился к своему подъезду. И случилось то, чего Сашка сейчас хотел бы меньше всего — прямо за дверью он налетел на Димона.
— Ну чё, старик, как она, жизнь? Ты опять куда-то все пропадаешь… Димон глядел на Саню с высоты своего высоченного роста — под метр восемьдесят. — Чего прячешь, стащил? А ну покажи!
— Убери руки! — Сашка сам удивился своему голосу — так спокойно тот прозвучал.
— Ого, как мы заговорили! — подивился Димон. — А это видал? — и он сунул Сашке под нос здоровенный кулак.
— Знаю я твою силу — тебе бы только на убогих бомжей нападать… Я все видел! Между прочим, это уголовное дело. Но мне плевать — у меня дела поважней. Давай — вали-ка отсюда. И отстань от меня — от тебя просто тошнит…
У Димона прямо челюсть отвисла. Он так и остался стоять, вытаращив глаза и глядя, как этот сопляк спокойно проходит мимо… а Сашка уже поднимался по лестнице.
— Слышь, сосед, считай ты — мертвяк! Понял? — донесся до Сашки снизу разъяренный голос — Димон, похоже, пришел в себя.
Но парень был уж на пятом этаже и отпирал дверь. Войдя, он скинул сапоги, не раздеваясь, прошел к себе в комнату, уложил Дуремара на кровать и вернулся в коридор, чтобы раздеться. Потом взял в ванной большой комок ваты, выстелил дно коробки, осторожно положил туда вороненка. Тот глядел на него своими черными глазками-пуговками, точно молил о помощи…
— Не бойся, все будет хорошо! — Сашка подмигнул своему подопечному и снова задвинул коробку под кресло в углу.
Тетя Оля вышла из маминой комнаты и поплотнее прикрыла дверь.
— Спит… — шепнула она и кивком позвала племянника за собой, в кухню, поставила чайник. — Ох, мчалась как сумасшедшая, пришлось брать такси. Слава Богу, работа моя сравнительно неподалеку отсюда, а то из своей тьмутаракани я бы час добиралась — не меньше… Ну, рассказывай, что у вас тут стряслось? И кто так комнату уделал по высшему классу?
— Это… мой вороненок. Понимаете, тетя Оль, мне отдали вороненка, который из гнезда выпал, я хочу его выходить. А мама… она вошла в комнату, а я не уследил — он там нагадил. В общем, вы видели… Пятна эти на подушках, а потом он печенье клевал… ну то, которое для этого идола. И молоко его пил, весь в нем вымазался, когда опрокинул блюдце, всю комнату истоптал. А осколки — это мама… Я не знаю, что с ней сделалось, только такой никогда её в жизни не видел. Вороненка в форточку кинула… он лапку сломал. Она же так животных любит!
— Н-да… Прямо не знаю, что делать! Давай по порядку: как думаешь, что её могло так из себя вывести?
— Понятия не имею… Наверно птенец — он ведь слопал пищу, которая, так сказать, приготовлена в жертву. Мать ведь пылинки сдувает с этой гадской статуэтки, а он…
— Это понятно, — тетя Оля сокрушенно покачала головой.
— Но, понимаете, вороненок — он стал как бы тем звуком, от которого сорвалась целая лавина, — мама стала просто как сумасшедшая, ничего не соображала! И потом… у неё какая-то невероятная сила вдруг прорезалась, как у здорового мужика! А до этого она едва ползала, все спала… и такая слабая была, кажется: дунь — и упадет! Я еле-еле от неё уворачивался.
— Так она на тебя нападала?
— Да нет… — Саня слабо махнул рукой и отвернулся.
— Сашка, не ври! Она тебя пыталась избить? Она была агрессивна?
— В общем, да… Нет, вы не думайте, я на неё не сержусь — это была не она, понимаете? Не она! В ней словно кто-то другой поселился…
— Вот как! Выходит, у Лары крыша поехала… И все-таки, как по-твоему, из-за чего это произошло?
— Ну… мне кажется, она слишком «въехала» во все эти заморочки с идолом. Курения, благовония, жертвенные дары… И… да нет, это бред, конечно!
— Ты говори, говори!
— Мне иногда казалось, что этот идол ее… гипнотизирует, что ли. Она с ним как будто в контакт вошла, а в какой — не ясно…
— В общем, дело ясное, что дело темное! — невесело рассмеялась тетя Оля.
— Теть Оль, у меня тут мысль одна зреет…
— Давай, выкладывай!
— А давайте выкинем этого идола! Прямо сейчас, пока мама спит! От него одни неприятности. И мама стала болеть и вообще… у меня такое чувство, точно он за нами следит.
— Ну, положим матери ты помог заболеть — сердечный приступ она из-за тебя схлопотала, — похлопала его по руке тетя Оля. — А выбросить… нет, мой друг, мы этого делать не будем. Понимаешь, нельзя на человека давить и действовать против его воли, тем более, если человек этот болен. Мы только ещё усугубим её состояние. Нет, это решение она сама должна принять, дозреть должна… В здравом уме и трезвой памяти!
— Но если вся эта эпопея с идолом продолжится, мать совсем съедет с катушек! Вы же видите, как он на неё влияет…
