— Наталья, ты вообще-то должна быть наказана! — попытался рыкнуть старый лев, но его тут же погладили по гриве:
— Папочка, ты же меня любишь. И я тебя. Жду билеты! — и хлоп трубку.
Звонила с городского, и Олег всерьез обеспокоился, не треснул ли пластмассовый корпус телефона от ее энергии.
«Убью ее, — ласково подумал он, заторопившись. — Бабы-Яги на нее нет с ее гастрономическими предпочтениями. А в кассу еще успею».
Звонок Богданова застал его как раз в кассе цирка на Цветном. Он уже расплачивался, и пришлось жонглировать бумажником, мобильным и протянутыми ему кассиршей билетами. (Олег предусмотрительно взял билеты на такой день, когда и у Петьки выходной в больнице. Для подстраховки — горький опыт был, и слезы Наташки он не выносил.)
— Богданыч, ты, как всегда, вовремя, — пропыхтел Ермилов, прижимая ухом сотовый к плечу. — Чего нарыл?
— Да как тебе сказать? — голос у Славки был пьяненький и довольный. — Я тут во Владике зависаю.
— Я уж слышу, — со скепсисом, но порадовался за друга Олег. — Богданыч, а если ближе к насущным проблемам?
— Думаю, тебе стоит приехать. Поговорить тут с человеком, — намекнул Славка, и его голос больше не звучал так уж нетрезво — Богданов секунду назад переигрывал. Чтобы его напоить, а тем более свалить с ног, надо было о-очень постараться.
«Гостеприимный Кавказ надвигается на меня с неумолимостью, — подумал Ермилов, взглянув на билеты. — До конца недели еще время есть. Успею, если подскочить на денек в Северную Осетию. Туда и обратно. Еще не факт, что придется ехать затем и с Горюновым. Большой вопрос, как ко взаимодействию с Горюновым отнесется Плотников».
— Слав, а ты уверен, что мне стоит затеваться с командировкой? Ты серьезного человека нашел?
— Не доверяешь? — забасил Богданов. — Вот я иногда жалею, что пуп надрывал, когда тебя раненого вытаскивал из-под огня.
— Не гуди! Приеду.
— Завтра тебя жду, — уточнил Вячеслав.
— Ты ошалел? Когда я успею? — Олег почесал макушку и махнул рукой: — А леший с тобой! Жди. Только не думай, что мы сможем предаться разгульной жизни и наслаждаться кавказскими застольями.
— Ха! — ответил на это Богданов и прервал связь.
— А почему Магас? — Олег сонно щурился на огни за окном автомобиля. — Наш Евкоев из Владикавказа.
Богданов сам вел черную «БМВ». Ему, как проверяющему из министерства, тут всячески благоволили.
— Так у него же родственники там и друзей полно, — Славка оборачивался на сидящего на заднем сиденье Олега. — Пригороды Владикавказа ингуши считают своей территорией. Да там их много. Ты же чекист, должен на два метра под землей видеть!
— На дорогу смотри! Тут тебе не Москва. Они тоже на дорогу не смотрят. А потом перестрелка начнется. Ни твоя, ни моя ксивы не спасут. Надеюсь, мы не посреди ночи в Магас отправимся?
— Можем. Тут езды около часа. Но лучше с утречка. Ты же в местном УФСБ должен показаться.
— Вообще-то, стоит, — кивнул Ермилов.
Он всегда трудно адаптировался к новой обстановке. Еще утром был в дождливой Москве, бегал по кабинетам дома-два, оформлял командировку, одобренную Плотниковым, связался с Северо-Кавказским УФСБ, известив о своем прибытии. А теперь уже за окном машины темные силуэты гор Скалистого хребта, жара даже сейчас, ранним южным вечером, порожистый Терек, подсвеченный фонарями вдоль набережной. Усиленный динамиками мелодичный призыв муэдзина к молитве, доносившийся из мечети.
Ермилов успел в Москве только заскочить домой, собрать вещи, благо на служебной машине подвезли, и полчаса отдохнуть, если это можно назвать отдыхом.
— В цирк! Ты же обещал! — прыгала по комнате Наташка, пока он прилег перед дорогой, чтобы собраться с мыслями.
Хвост из рыжих лисьих волос взлетал у нее над головой, когда Наташка оглушительно приземлялась на многострадальный паркет, и оседал на узенькие плечи, когда она снова подскакивала.
Древний, дряхлый Мартин возмущенно крутил головой от производимого девчонкой шума, выглядывая со своего собачьего диванчика, стоящего в спальне между балконной дверью и трюмо.
— Я уже старый для цирка.
— Ну я же не прошу тебя там выступать! — надулась Наташка.
— Сходи с братом, — зевнул Ермилов, пытаясь вспомнить, чем он руководствовался двенадцать лет назад, когда произвел на свет эту рыжую, наглую (похлеще Петьки в его юные годы) бестию.
Ему очень хотелось побыть в тишине, а не вздрагивать под щелчки шлепанцев об острые розовые Наташкины пятки, издающие звук кастаньет. Она все еще скакала на месте от переизбытка энергии.
Потом он мчался в аэропорт, а в ушах все еще звучали эти ритмичные щелчки…
Богданов зарулил на стоянку около здания гостиницы «Владикавказ» с улицы Коцоева. В огромном вестибюле пол в большую бело-зеленую кафельную клетку вызвал у Ермилова чувство подавленности. Слишком уж все монументально. Этажей десять — довольно большая гостиница и плотно заселенная в летний сезон. Номер оказался вполне приличный, немного в советском духе. В темноте вид из окна не впечатлил — редкие огни и словно бы лес, что ли, впереди. Терек только угадывался, давая отблеск от луны и фонарей.
