– Я люблю тебя, Марко! Уже давно. Если ты не чувствуешь того же – не страшно, я пойму. И еще я знаю, что тебе очень сложно доверять людям. Почти все, кто был тебе дорог, тебя бросали. Но это правда, Марко: я люблю тебя – и всегда буду любить.
Он молчал, и я видела, как на лице у него одно чувство сменяется другим.
– Помнишь, когда я разбила тарелку, ты сказал: что разбилось – можно склеить. Только знаешь что? Мне кажется, оба мы разбиты, и лишь вдвоем снова станем целыми. Мы подходим друг к другу, как кусочки мозаики. И вместе станем прекрасной картиной. Я люблю тебя – но, если ты не чувствуешь того же, не беда… – Нет, я обещала себе быть абсолютно честной. – Хотя нет. Эти слова беру назад. Конечно, мне будет очень горько. Я ведь не просто люблю тебя – я хочу прожить с тобой жизнь. Вместе управлять компанией, завести животных, родить детей, вместе просыпаться по утрам. До самой смерти.
Ну вот. Теперь я раскрылась вся, до донышка. Мяч на его стороне. Что он ответит?
– Значит, ты меня любишь?
– Еще как! Люблю твое обаяние, ум, доброту, люблю даже, когда ты меня бесишь! – Я сделала новый глубокий вдох. – Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь ответить…
Договорить я не успела: он припал к моим губам. Марко целовал меня жарко, страстно, в этом поцелуе ясно ощущались его эмоции. Теперь я не могла больше обманываться. Чистая радость расцвела в моем сердце. Да, он тоже меня любит! Свершилось – отрицать невозможно. Каталина была права, во всем права! Непременно подарю ей что-нибудь в знак благодарности.
Оторвавшись наконец от моих губ, Марко прижался лбом к моему лбу, сжал мое лицо в ладонях. Я держала его за запястья, наслаждаясь силой и надежностью его рук.
– Это не ответ! – поддразнила я, не удержавшись от блаженной улыбки.
Улыбнувшись той самой лукавой усмешкой, что стала мне дороже всего на свете, он ответил:
– Да неужели? У меня есть гипотеза, что дела говорят яснее слов!
– Но мне нужны слова.
Он погладил меня по щеке, так нежно и ласково, что мне показалось – сейчас растаю.
– Я чувствовал себя эгоистом! Хотел целовать тебя, трогать, ни на минуту с тобой не расставаться – но каждую секунду помнил, что ты любишь моего брата. Знаешь, как тяжело любить того, кто любит другого? Анна, я очень старался уважать тебя и твои чувства. И все же столько раз чувствовал, что бессовестно тебя использую!
– Ни разу такого не было, – откликнулась я, прижавшись щекой к его щеке.
– Меня пожирало чувство вины. Я выдумывал эти дурацкие «эксперименты», предлоги тебя поцеловать – а на самом деле просто хотел тебя, хотел безумно и едва мог удержаться. В Вермонте я почувствовал, что все зашло слишком далеко. Но мне было уже безразлично. Я готов был идти до конца. Если бы ты в тот вечер не заболела… – Он умолк и поцеловал меня в щеку. – Я понимал, что переступил черту. Что должен уважать тебя и твои чувства к Крейгу.
– Чувства, которых никогда не было, – поправила я.
Он нежно меня поцеловал.
– Знаю, теперь знаю. Жаль, что не знал тогда! Видишь ли, в любви я прежде был атеистом. Никогда в нее не верил. Но ты сделала меня верующим. Как еще описать то, что я чувствую, когда смотрю на тебя? Конечно, я тебя люблю! Люблю все в тебе – и целое, и сломанное. Кажется, полюбил с первого взгляда, как только увидел на корпоративе в платье для косплея. Тогда я подумал: «Похоже, она нуждается во мне». Только ошибся. На самом деле это я нуждался в тебе. Я не понимал, чего мне недостает, пока ты не ворвалась в мою жизнь. Я люблю тебя – и хочу того же, что и ты. Жизнь вместе. Семью. Общий бизнес. Всего, чего ты хочешь. Всего, что сделает тебя счастливой, – но я хочу, чтобы ты была счастлива со мной!
Сердце мое снова готово было выпрыгнуть из груди, на этот раз от радости. Казалось, из груди рвется песня без слов. Даже не припомню, когда я в последний раз была так счастлива! Боялась, что он не ответит мне взаимностью, и вдруг слышу, что не просто «отвечает» – нет, он полюбил меня первым, полюбил с первого взгляда!
Теперь настала моя очередь его поцеловать – так, чтобы он понял, что значит для меня его признание. Пожалуй, иногда и вправду дела говорят лучше слов.
Когда мы, тяжело дыша, наконец оторвались друг от друга, я сказала:
– Знаешь, ради тебя я готова даже снять очки и лечь под лазерный нож!
– Gi melin, Undomiel.
– То же ты сказал мне в Вермонте. Что это значит?
– Это по-эльфийски. Строго говоря, на двух разных диалектах эльфийского. А переводится: «Я люблю тебя, Вечерняя Звезда».
Вечерняя Звезда… Второе имя Арвен. Боже, он помнит такие вещи… он знает эльфийский – даже два диалекта эльфийского… и до чего же мне это нравится! Я все в нем люблю!
На этот раз я сама на него набросилась – и он, смеясь, опрокинулся на спину, а я упала сверху и прервала его смех поцелуем.
