Перед тем как взойти солнцу, в северной части неба разлилось кровавое пятно зарева и с той стороны отчетливо донеслись орудийные залпы. Человек всматривается, вслушивается, незаметно впадая в полузабытье.
Проснувшись поздним утром, человек выглянул из-под кореньев и удивленно свистнул. Леса не узнать!
Обласканный потоками теплого воздуха, он стоял, нарядный, сияющий, зелено-голубой.
Ночных причуд и страхов как не бывало. Уступив место погожему дню, ночь унесла их с собой. Меж высокими вершинами елей синело ясное небо. Сверкая свежестью, в легкой утренней дымке, лес стоит тихий, душистый, приветливый.
Выбравшись из ямы, человек зорко оглядывается, щурясь и улыбаясь ясному утру, быстро ориентируется по компасу и уходит на север. Вот он, мелькнув через полянку, стоит под большим дубом, прислушивается. Затем, пройдя скорым шагом около километра, присаживается возле приземистого куста, внимательно рассматривает залитую солнцем стрелку лесной просеки. И хотя на просеке не заметно живого существа, человек не спешит.
Затемненные дальние кусты кажутся фигурами людей, просматривающими просеку. Желтоватая полоска песка так похожа на окоп, вырытый поперек просеки. Не двигаясь, человек не сводит глаз с подозрительных предметов. Но вот уносится легкое облачко, по-прежнему сияет солнце; тени, скользя по земле, уходят прочь.
Разлапые веточки молодой елки стали совсем непохожими на двух человек, склонившихся друг к другу; песчаная полоска искрится, теряет свою прямолинейность; нет в ней ничего сходного с окопом.
Перебежав просеку, человек уклоняется на северо-запад. Воздух в лесу становится суше, пернатые обитатели леса разноголосо щебечут и поют. Припав к кусту черной смородины, человек обрывает недозревшие ягоды, набивает ими фуражку, карманы куртки. Скрытый густыми зарослями папоротника, он опускается на землю и горстями жадно ест кислые ягоды, сплевывает, морщится и снова ест. Оставив небольшой запас ягод, человек поднимается и идет дальше.
Еще далеко до полудня, а лесной воздух накаляется, густеет. Слышен дробный стук дятла; мелкие кусочки коры сыплются вниз. Становится жарко. Человек смотрит на карту, спускается лощиной, выбивает ногой небольшую ямку, раскапывает ее ножом, выгребает коричневый торфяной грунт, затем серый супесок, прохладный, совершенно сухой. Убедившись, что воды не достать, человек прибавляет шагу, ежеминутно смотря то на карту, то на солнце. Изнуренный усталостью, жаждой и зноем, человек ложится в тени, расстилает куртку и рубашку, несколько минут отдает отдыху, потом снова идет, и когда на повороте тропы мелькнула чья-то тень, человек бросается в сторону. Среди дороги торчит бурый, обгоревший остов грузового автомобиля, на буферном брусе его четко выделяются белые углы немецкого креста и военные опознавательные знаки WH.
Начался густой высокий дубняк. Поднявшись на холм, человек вглядывается в болотистую впадину. В ней сумрачно, тихо и неприветливо. За котловин о и высится громадный, свежевыструганный деревянный крест. Рядом с ним несколько могильных холмиков.
Хмуро и сосредоточенно смотрит лесной гость на кладбище. Кто выбрал это мрачное место, чтобы похоронить здесь людей?
Человек подходит к самой большой могиле и видит огромный ствол дуба, спиленный сверху и затёсанный в форме обелиска. На нем поперечная крестовина. Большими зарубинами на дереве высечены слова:
Ниже черной краской написано:
Далее следуют большие колонки имен расстрелянных. Против каждого — цифры, указывающие возраст расстрелянного:
Против многих женских имен: «17 лет, 19 лет…» Старики и старухи, девушки, дети… И далее надпись:
Сняв фуражку, человек медленно обходит могилы. Он пытается представить себе картину расправы над беспомощной толпой детей и матерей партизан Севского района.
Изранен пулями дубняк. Кора на деревьях сорвана, выворотилась щепа, висят надломленные пулями сучья. Стволы деревьев пестреют свежими, белеющими пятнами. Прежде чем впиться в дерево, эти пули решетили людей…
Человек шагает дальше. На противоположной стороне котловины он находит груду стреляных гильз, рядом с нею другая, третья, питая — всего пятнадцать кучек. Пятнадцать пулеметов выставили фашисты против детей и стариков… Тут же, на скате котловины, среди бледно-зеленой поросли, виден голубой лакированный ремешок с поржавевшей пряжкой, разбитое карманное зеркальце, большая тряпичная кукла с тремя бусинками на еле обозначенной шее, растоптанный флакон из-под одеколона с резиновой соской, целлулоидная побрякушка и крошечный детский башмачок.
