Дверь отворилась, и на него повеяло затхлым воздухом. Окон в помещении не было, так что он рискнул зажечь фонарик на мобильном телефоне. Винтовую лестницу покрывал слой пыли, тут и там виднелась паутина. Это – хороший знак. Возможно, порывы Хенриетты навести порядок еще не настигли башенную комнату. Линус осторожно прокрался вверх по лестнице. Провел рукой по холодной, как змеиная кожа, поверхности лестничных перил, действительно похожих на змею. Лицо мальчика то и дело попадало в паутину, но после битвы с Ислерди арахнофобия, боязнь пауков, притупилась. Хотя это вовсе не означает, что с тех пор он полюбил этих тварей.
Дверь в башенную комнату была закрыта. Дверная ручка напоминала рогатое животное с металлическим кольцом во рту. Мальчик нажал не нее, и дверь отворилась. Воздух внутри показался ему спертым и теплым. Сквозь окно в комнату падал лунный свет, так что Линус сразу погасил фонарик на телефоне. Ничего нового в комнате он не заметил – всё, как в его воспоминаниях. Медвежья шкура по-прежнему лежала на полу, стеклянные глаза-бусины смотрели в пустоту. В углу стояла странная металлическая конструкция, Линус уже знал, что это – модель солнечной системы Хинсидеса.
Снаружи до него донесся голос Хенриетты:
– Ты ведь понимаешь, что нельзя вот так приходить и шуметь посреди ночи?!
– Ну я же уже тысячу раз объяснял, – мягко отвечал Арон, старательно изображая голос раздраженного старичка. – Вильхельм просил меня косить здесь траву.
Линус поспешно зашел в башенную комнату. Кусок вощеной ткани лежал, как он и запомнил, сверху на письменном столе. Наверное, его Лионора назвала Узором. Разноцветные камушки тоже, как и раньше, лежали поверх куска ткани. Должно быть, Направляющие камни. Времени изучать их более внимательно не было, он засунул все в рюкзак, горячо надеясь, что это – весь комплект и другие камни не лежат где-нибудь отдельно.
Теперь оставалось найти только записную книжку.
Линус бросил взгляд за окно. Хенриетта стояла на газоне перед Ароном. Она активно жестикулировала, и ее силуэт с широченной спиной буквально сочился злостью.
– Вильхельм давно исчез! Его здесь больше нет!
– Ерунда, – отвечал Арон, качая головой. – Тракеборг – его владение. Кстати, а ты что здесь делаешь посреди ночи?
Линус, улыбнувшись, задернул занавеску. Теперь можно посветить телефонным фонариком. Один за другим он выдвигал ящики письменного стола и просматривал их содержимое. В одном лежал странного вида нож для писем с зубьями, как у пилы, старая бумага и конверты. В другом – очки с латунной оправой и сменными линзами. Всевозможные баночки и коробочки. Но записной книжки не было. Лионора писала, что книжку надо искать в потайном ящике. Понятно, что она опустила подробности, но могла хотя бы подсказать, где этот потайной ящик находится!
Тем временем на газоне под окном продолжался разговор.
– Ты нарушаешь границы частной территории! – кричала Хенриетта. – Дом выставлен на продажу. И совершенно неважно, что тебе Вильхельм велел делать. Он сам – бездельник, от которого одни проблемы. Так еще отец говорил, когда мы были маленькими, и ведь как в воду глядел!
Линус лихорадочно обыскивал каждый уголок письменного стола, нажимал и тянул на себя каждую его деталь, простукивал вдоль и поперек столешницу и боковые части, чтобы понять, нет ли где полости. Потом он внезапно заметил, что средний ящик менее глубокий, чем соседние. Мальчик быстро обыскал пространство вдоль дна ящика, но ничего не нашел.
Как раз в этот момент покашливания Арона эхом отразились от окошка башенной комнаты. Линус застыл. Значит, Хенриетта собирается возвращаться в дом. Так и есть. В следующую секунду он услышал, как хлопнула массивная входная дверь Тракеборга. От стресса все сжалось внутри. Линус ногтями исследовал деревянное донышко ящика и сдержал стон, когда под ноготь вонзилась заноза.
Там было пусто! Он задвинул ящик обратно.
