– Тогда у нас еще масса времени, – ухмыльнулся он. – Ближайшее отделение полиции расположено в…
Линус в последний раз взглянул на Тракеборг.
– Арон, миленький, беги!
Раздался какой-то скрип. Казалось, он доносится издалека, звук будто проходил через толщу воды. Лионора прислушалась, и звук постепенно стал отчетливее, но открыть глаза она была не в состоянии. Ей хотелось только спать. Все тело болело. Потом она внезапно вспомнила, что произошло. Это объясняло причину боли.
Лионора осторожно открыла глаза и увидела над собой ночное небо, усыпанное звездами. Она лежала в старой деревянной повозке на толстом слое одеял. Скрипели колеса. Впереди возвышался такой знакомый силуэт Храмры. Она сама тянула повозку, и оленьи рога мерно раскачивались в такт шагам.
Застонав, девочка села и огляделась. Вокруг брели сотни беженцев – пестрая компания всех народностей, населявших Сантиону. В основном Ингалы, Раули и Тенариимы. В толпе то там, то тут попадались Стражницы. Ночь стояла холодная. Многие кутались в одеяла. Вид у всех был расстроенный и уставший. Некоторые несли на руках детей, а вот вещей почти ни у кого не было. Город, похоже, покидали так стремительно, что уходили, ничего с собой не взяв.
– Слава богу, очнулась наконец, – пробурчала Храмра.
Когда она, обернувшись, посмотрела через плечо на девочку, белый глаз засветился в темноте, словно третья луна.
– Где мы? – спросила, откашлявшись, Лионора.
– На равнине перед Сантионой. Или тем, что от нее
– Значит, Устрашающий огонь жив, – тихим голосом сказала Лионора.
– Да, – не оборачиваясь, ответила Храмра. – Моей силы далеко не достаточно, чтобы уничтожить его.
– Но ты добилась его отступления. Я заметила, что он тебя испугался.
Храмра промычала в знак согласия. Звук был похож на скрип могучего дуба.
– Такой результат намного лучше того, что удалось мне, – пробормотала себе под нос Лионора.
Опустив взгляд, она заметила, что ее руки и ноги покрыты компрессами из листьев, жеваных трав и древесного сока, которые готовила Храмра. Компрессы обычно облегчали боль, но в этот раз девочке казалось, что они совсем не помогают.
– Ты совершила чудо, не сомневайся, – произнесла Храмра, кивая на бредущий по равнине народ. – Они живы только благодаря тебе. Ты дала им время, чтобы успеть покинуть город. Не преуменьшай свой подвиг, Лионора.
Девочка слегка кивнула в ответ, а про себя лишь усмехнулась. Что бы Храмра ни говорила, Лионора потерпела неудачу, и чувство стыда саднило больше, чем ожоги.
Ее усилий оказалось недостаточно.
Девочка почувствовала, как слеза упала на плечо и скатилась по зеленому компрессу. Она раздраженно вытерла глаза. Будто слезами можно помочь делу!
Повозка, накренившись, остановилась, и Лионора ощутила тяжелую руку на своей спине. Она посмотрела в разноцветные глаза Храмры.
– Я в порядке, – быстро сказала девочка. – Можем ехать дальше.
Храмра погладила ее по голове. От этого еще больше захотелось плакать, но Лионора, не переставая, сглатывала слезы, пытаясь не показывать, как сильно расстроена. Великанша стояла на месте, краем глаза наблюдая, как мимо проходят беженцы из Сантионы. Девочка покосилась на лицо Храмры. Карий глаз был закрыт, но Лионора знала, что белый видит намного больше, чем обычный глаз.
– Спасенных могло быть намного больше, будь я сильнее, – вздохнула девочка. – Или если бы остановила Вильхельма до того, как он выпустил Устрашающий огонь на свободу. А я позволила ему отвлечь меня болтовней о Линусе.
– О твоем брате в мире людей? – перебила ее Храмра. – И что же Вильхельм сказал о нем?
– Что я скоро встречусь с ним, но эта встреча будет последней. А когда я решила убедиться, что Линус в порядке, там, в его комнате, что-то было не так.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Храмра, и ее молочно-белый глаз заблестел.
– Не знаю, какая-то тень. Хотя глаза у нее отсутствовали, она меня тоже видела и знала, что я в своем втором теле.
– Это тревожно, – глухо отозвалась Храмра, глянув на руины Сантионы.
Лионора проследила за ее взглядом.
– Почему нас не преследуют Вильхельм с Устрашающим огнем? На таком открытом месте мы очень уязвимы. Достаточно одной атаки, чтобы всех истребить.
Из горла Храмры вырвалось рычание.
– Ты же сама сказала, – ответила она, кивнув. – Он испугался меня. Устрашающий огонь подпитывает свои силы за счет чужого страха, но собственный страх истощает его. Ему нужно время на восстановление.
– А что ты предприняла тогда в туннеле? – спросила Лионора. – Я никогда такого прежде не видела.
Храмра провела рукой по подбородку. Девочке казалось, что она колеблется.
– Я ведь никогда особенно не распространялась о своем народе, правда? – вымолвила наконец великанша.
Лионора отрицательно покачала головой. Храмра устремила свой взгляд в звездное небо.
