Почтенный возраст вергара не был помехой его вздорному характеру. Старик бросил на него полный презрения взгляд.
– Такую информацию можно получить и под пыткам.
– Рискни попробовать, – в сгустившейся от напряжения тишине голос Орвиса был похож на трение камня о камень.
– Не смей мне угрожать, щенок, иначе ты одним изгнанием не отделаешься, – пригрозил Раведж. – Я могу и забыть, что был другом твоего отца.
– Другом? – жестоко усмехнулся сара. – Он тебя насквозь видел и ни на йоту не доверял.
– Ты и понятия не имеешь, что я делал для твоего отца! Сколько пользы принес! – прикрикнул Раведж, взмахнув руками так, что рукава его плаща опустились до локтей, обнажив тощие руки.
– Твои роскошные дворцы и пиры – это польза? – не унимался Орвис, и обрюзгшие щеки вергара задрожали от гнева.
– Голословные обвинения, где доказательства? – парировал он, но ответить Орвису не дали.
– Прекратить перепалку! – рявкнула на них Королева. – Ты, Орвис, не в том положении, чтобы осуждать кого-то. Раведж, ты можешь назвать свои условия.
– От лица Совета Мудрых, я прошу оставить наказание неизменным! – упрямо проговорил старик, сверкая глазами на Орвиса.
– Эти условия неприемлемы, – возразила спокойно она. Орвис и остальные напряженно переводили взгляды с Королевы на вергара. – Голосование прошло, решение принято.
– Даже после моего ходатайства? В моем лице говорит вся судебная и исполнительная власть Рипербаха! – задохнувшись от возмущения, затараторил вергар, приподнявшись со своего кресла.
– Да, но твое слово важнее мнения большинства. У тебя есть возможность поставить другое условие, но с учетом того, что изгнание Орвиса отменено.
– Хорошо! Если нет другого выхода, пусть остается в Рипербахе, – рявкнул Раведж. – Только он должен потерять все свои привилегии, а также стать военнообязанным. Если грядет война, пусть воюет!
– Эти условия я готова принять, – согласилась Королева.
– Не сгнил в пустыне, так на войне сдохнешь, Изгой, – зло прошипел Раведж, садясь обратно на свое место.
Королева поднялась с трона и с высоты своего громадного роста смотрела на подданных. Все, в том числе и сам Орвис, замерли, не отрываясь от ее лица. Орвису казалось, что его сердце сейчас сломает помятые ребра.
– Итак, решение принято! – объявила она, – Орвис, ты получаешь амнистию. Ты можешь остаться в Рипербахе и быть гражданином Аддона. Твой титул и твои привилегии теряют силу без права восстановления. Кроме того, в случае войны ты обязан будешь явиться на фронт и защищать интересы Рипербаха. Любое другое преступление, совершенное тобой на территории королевства, незамедлительно отменит помилование. Мои слова подтверждает Совет Мудрых. Суд окончен.
Записав приговор Королевы, хроникер закрепил его печатью, отображающую белого раджигара, эмблему династии Гайдов, которую Шера не стала менять. Потом Орвису вручили помилование и освободили руки. Те члены совета, что сидели ближе к двери, уже начали подтягиваться к выходу. Вергар Раведж уходил последним. Проходя мимо Орвиса, он бросил ему полный ненависти взгляд, а тот ответил недоброй улыбкой.
– Благодарю вас, Ваше Величество. Ваш голос был решающим, и вы спасли меня, – осторожно сказал Орвис, когда все вышли из зала.
– Я сделала это не ради тебя, – отрезала она, и он вздрогнул. – Я очень поздно выполнила просьбу твоего отца, который умолял меня и Совет сохранить за тобой право остаться в королевстве. Ты ведь понимаешь, что не всякая причина заставит умолять такого человека, как твой отец. Скажи мне честно, ты ведь не отрекся от своих взглядов?
Он промолчал. Королева внимательно и долго смотрела на него, потом едва заметно улыбнулась.
– Это все девчонка, ты ради нее это сделал, верно? Тебе повезло, что ты встретил ее.
– Вы же знаете, что когда-нибудь будет так, как я говорил, – бросил напоследок Орвис.
– В этом я не сомневаюсь, – прошептала себе под нос Королева Шера, но острый слух сара услышал ее слова.
***
Сжимая в руках свернутый в трубочку лист с собственным помилованием, Орвис подмигнул охраннику, который опешил, увидев его без наручников. Он спустился в пустой холл, толкнул двери и вышел из дворца, полной грудью вдыхая бодрящий вечерний воздух. Еще никогда сладости с рынка, вода Солиама и дым из печных труб не пахли так сладко.
Главную площадь украшали фонари с разноцветными стеклами. Их свет падал на большую сцену, где шел спектакль под открытым небом: два воина Соларема сражались за сердце девушки. Мужчины с излишним рвением скакали по сцене с бутафорскими мечами и перебрасывались остроумными оскорблениями, пока дама их сердец картинно закатывала глаза, и подбегала то к одному возлюбленному, то к другому. Спектакль смотрели с десяток человек, многие проходили мимо, бросая пару монет в большую шляпу, лежавшую на ступенях.
Когда-то на этой сцене стоял и Орвис. Он был полон сил и уверенности, и в нем начисто отсутствовал страх. Вокруг трибуны тысячи его соотечественников слушали каждое его слово. Молодой сара был их пророком, мессией, который вел их новый мир, где не будет власти королей.
