Позже эта сцена стала для него эшафотом. Стоило закрыть глаза, и он слышал скрип резинового фартука и тошнотворное хлюпанье крови от поцелуя его спины с кнутом. Запах свежей древесины, к которой он прижимался лицом, когда его избивали, до сих пор безошибочно воссоздавался в носу. Теперь на месте кровавого ритуала плясали актеры, а зрители, со смесью восторга и ужаса наблюдавшие за наказанием Орвиса, с тем же интересом следили за любовной драмой героев.
Кто тогда мог сказать, что Орвис откажется от всего, за что его наказали, предаст свои убеждения и будет просить прощения у тех, кто оставил ему шрамы? Но это произошло, и виной тому была девушка с каштановыми волосами, которая сидела на краю чаши фонтана Короля Рилоса.
Гоняя в голове невеселые мысли, Кайри наблюдала за игрой актеров на сцене. Во время перепалки двоих соперников вдруг появился третий персонаж – мужчина в черной маске. Он похитил девушку, и ее ухажеры начали спорить, кому ее спасать.
Заметив Орвиса, она поднялась и шагнула к нему, не сводя взгляда. Она ждала, что он ответит. Орвис улыбнулся, но так поднял брови, что улыбка вышла жалобной. Что-то в нем изменилось, будто он снял маску, которую привык носить, скрывая себя от мира. И он вдруг сразу преобразился: что-то светлое проснулось у него внутри и разогнало мрак, заслоняющий его темные, красивые глаза.
– Я остаюсь, – он продемонстрировал ей бумагу с помилованием.
Кайри замерла, будто не веря ему, а потом внезапно обняла его, привстав на цыпочки. Орвис сначала растерялся, а потом смущенно наклонился и обвил руками ее спину. В эту секунду зрители у сцены трогательно ахнули, потому что человек в черной маске сразил одного из героев.
Кайри никогда не признается ему, что обнять другого человека для некрисов сложнее, чем затащить его в постель. И никогда не признается себе, что она скучала по этому ощущению: это было приятно.
– Неужели ты уступил им? – шепнула она. Орвис кивнул. – Но это же значит, что ты отказался от своих убеждений?
– Да, но выбор был очевиден, журавлик, – отозвался сара, но не стал уточнять, в чем этот выбор заключается. Вздохнул и виновато улыбнулся. – Кайри, я был идиотом. Я не должен был оставлять тебя тогда, в Игномисе. Прости меня. Обещаю тебе: я больше никуда не уйду.
Он почувствовал, как она улыбнулась, уткнувшись ему в плечо. Ночные краски сгущались. Ползли по склонам гор тени, дул осенний ветер, неся запах тревоги и дождя. На живущий вдали от цивилизации мир, надвигалась война.
12
– Этот дом немного меньше замка, ты не находишь? – улыбнулась Кайри, глядя на неприметный домик, прячущийся в тени разлапистых деревьев, бесконтрольно разросшихся во дворе.
– Зато уборки меньше, – беспечно подмигнул Орвис, но потом присмотрелся повнимательнее и нахмурился. – Или я ошибся. Возможно, даже больше.
Узкая улица не отличалась от других улиц в этом отдаленном районе Аддона, а дом, куда Орвис привел Кайри, можно было легко пропустить, если не присматриваться. Его стены давно нуждались в ремонте, в некоторых местах сквозь белую краску кое-где просвечивал камень. Окна с парадного входа было разбито. Кайри с сомнением поглядела на Орвиса, но его совершенно не смутил внешний вид дома. Странная улыбка скользнула по его губам.
– Когда-то я здесь жил, – медленно произнес он скорее для себя, чем для Кайри.
Орвис широкими шагами дошел до крыльца по каменной дорожке. Перемахнув через ступеньки, дернул входную дверь. Та оказалась незапертой, а развороченные петли входного замка намекали на то, что его выламывали силой. Кайри подошла поближе, заглянула за порог и ахнула.
Внутри перевернуто, как и в день его ареста. В тесной гостиной много места занимал широкоплечий камин, по бокам которого возвышались заполненные разномастными книгами полки. У окна прижался к стене деревянный стол, заваленный осколками выбитого окна. На полу валялись стулья, кресла и растерзанные книги. Во второй комнате стояла просторная кровать с перевернутым матрасом и разрезанными подушками и старый диван. На бордовых обоях виднелись следы когтей.
– Во имя Творца, что здесь произошло? – ошарашено спросила Кайри, не решаясь переступить порог.
Орвис не услышал ее. Он вспомнил ту холодную ночь, словно это было вчера. Камень, предупреждающий об опасности, разбил оконное стекло, но Орвис не успел уйти. Дверь с треском распахнулась, и в комнату вломились агенты Соларема. Орвиса схватили, заломили руки за спину и застегнули наручники. Попытки сопротивляться были пресечены таким крепким ударом, что у Орвиса подкосились ноги. Когда в дом вошел капитан Дерен, арестованный встретил его на коленях.
– Обыщите тут все, – не глядя на Орвиса, приказал Дерен. В руках у него был свернутый в трубочку лист бумаги, Дерен развернул его и прочел пленнику текст:
– Именем Его Величества Короля Дамаруса, вы арестованы по обвинению в государственной измене. Вас обвиняют в революционной деятельности, попытке совершения государственного переворота, подстрекательстве и саботаже, – Дерен так и не посмотрел на него.
– Дерен, ты же этого не хочешь…
