У них с Рэми были такие разные глаза: у Рэми они горели синим пламенем, словно внутри шла ожесточенная война, а у Кайри в них царило спокойствие, словно поверхность озера смешали с серебряной пылью. Рядом с Рэми хотелось сражаться и устраивать революции, а рядом с Кайри – пить чай в безопасном тепле домашнего камина.
– Кое-кто из прошлого, – уклончиво ответил он. Когда-нибудь он расскажет ей, но не сегодня. – Сейчас это уже не имеет значения.
Кайри обиженно посмотрела на носки своих ботинок, как всегда делала, когда он отказывался ей что-либо рассказывать, но покорно кивнула. Он не мог говорить с ней о Рэми, но чувствовал себя обязанным поделиться хоть какой-то информацией.
– Здесь все так, как оставили соларемцы. Эти ребята пренебрежительно относятся к чужому имуществу, – признался Орвис.
– Так значит, они здесь тебя арестовали?
Орвис кивнул и уселся на верхней ступеньке крыльца. Его накрыла слабость, подобная той, что он чувствовал, стоя на коленях перед Дереном в тот роковой день. Кайри примостилась рядом и они долго молчали. Над их головами шелестела крона огромного дерева с жилистыми листьями, которые уже начали желтеть с краев. Запах сухой травы щекотал ноздри. Ветер поднялся не по-летнему прохладный.
– Мой отец иногда говорил, – улыбнулась она, а Орвис внимательно следил за тем, как ее заправленная за ухо прядь стремится снова заслонить ей глаза, – что наша голова – это зал суда, а наше прошлое – судья. Мы всегда будем помнить наши ошибки и корить себя за них. Воспоминания будут преследовать тебя, Орвис, как и меня. Может, мы научимся жить сними? Давай уберем весь этот мусор. Потом ты разведешь огонь, а я попробую что-нибудь приготовить и в хотя бы в этот раз не напортачить. Будет лучше, чем в замке, и уж точно уютнее, чем во дворце.
– Звучит неплохо, – согласился Орвис. – А что мы потом будем делать? В глобальном смысле?
– Думаю, будем просто жить.
– Вот так просто? – недоверчиво нахмурился он. – Обычной жизнью?
– Ну да, – пожала плечами Кайри. – Но не думаю, что это продлится долго.
Если в его душе такой же погром, как в его доме, то Кайри уже начала наводить там порядок, подумалось Орвису.
Он поднялся и протянул руку Кайри, помогая встать. Непослушная прядь все же заслонила ей глаза. Его рука потянулась к ней, но замерла в районе щеки.
– Можно мне… – с непривычной нерешительностью спросил он, и она позволила.
Кайри ощутила себя в безопасности, когда его несущая смерть рука коснулись краешка ее уха, заправляя ее волосы.
– Ты спрашивала меня, что означает этот журавль. Все еще хочешь узнать? – Орвис кивнул на цепочку, которую она не снимала с тех самых пор, как обнаружила на тумбочке тем роковым утром.
Она кивнула.
– Серые журавли летают выше и дальше всех. Всю свою жизнь они ищут свой дом – безопасное место, где они могут осесть навсегда и вырастить птенцов. Их поиски могут длиться годами, но когда они находят свой дом – они защищают его до самой смерти. Журавль для сара – символ свободы, надежды и вечных поисков себя и своего места в жизни.
Его лицо с безжалостно-прямым носом, жесткими линиями скул и глазами цвета крепко заваренного чая, было дерзким и надменным. Красивым. Кайри понимала, почему он называл ее журавликом и отдал ей кулон. Догадывалась, почему до нее он носил его сам.
– Спасибо, заставила меня остаться, Кайри. Благодаря тебе я вернулся домой, – печально улыбнулся он. – И ты тоже когда-нибудь вернешься. Не теряй надежду, а я буду периодически тебе об этом напоминать.
Кайри порывисто дотронулась кончиками пальцев до птичьего клюва, держащего цепочку.
– Ты так думаешь?
– Конечно. А пока пойдем в дом и приберемся немного, а то там попросту негде спать.
Спустя несколько часов, когда Орвис вынес весь мусор, а Кайри навела комнатах порядок, дом стал похож на нормальное, хоть и скромное жилище для них двоих. Затем сара вспомнил кое-что важное, что в изгнании не имело для него никакого значения. Пошарив под половицами, которые соларемцы в спешке не трогали, он достал объемную сумку в которой что-то приятно шуршало. Подошедшая поближе Кайри с любопытством рассматривала купюры, которые в мире Орвиса были весьма ценными. На одних бумажках с большим номиналом было изображено лицо мужчины с тонкими чертами лица, длинными волосами и короной на голове, на мелких деньгах была выгравирована Шера.
– Это ваши деньги? – удивленно спросила Кайри. Международной валютой в ее мире были ковены, но у них не было физического эквивалента. – Их тут довольно много.
– Я не всегда был оборванцем, каким ты меня встретила, – довольно улыбнулся сара, видя удивление на лице своей спутницы. – Этого нам хватит на время. Довольно долгое время.
– Раз так, то самое время устроить ужин и отпраздновать новоселье, – просияла она.
Да, здесь ходят тени прошлого, но возможно, это как раз то место, где они смогут жить нормальной жизнью, подумалось тогда ему.
***
