– А он и не должен. Вы первым к нему подойдете. Диктофон возьмите. – Я сунула ему в руки диктофон. – Запишем его рассказ. Вот эта кнопка. Нажимайте уже сейчас. Ой, ну все. Дайте. Вот. Как там ваш английский, сможете на нем поговорить с человеком?
– Нормально у меня с английским, – простонал он.
– Помню, помню, просто уточнила.
В аэропорту он прекрасно пообщался с пограничниками, а позже, в отеле, болтал с девушкой на ресепшен.
Посмотрев на Колесникова, я поняла, что его впору хватать под белы локотки, настолько бледным он стал.
– Отдайте. – Мне пришлось забрать диктофон обратно. – Я буду рядом. Я – ваша жена. Встреча с Арманом станет чистой случайностью.
– Я не хочу! – упрямо произнес Колесников. – Вы понимаете меня или нет?
– Сергей Викторович!
– Вы меня не заставите.
Ох, как мне не хотелось этого делать, но времени на планирование не было совершенно. В тот момент, когда я опустила диктофон в свою сумку, из калитки показался высокий полный человек лет пятидесяти. У него была совсем не европейская внешность. Скользнув по мне взглядом, он вежливо улыбнулся и уже пошел было своей дорогой, но в этот момент я услышала радостный вопль, который испустил мой спутник:
– Арман!
Мужчина обернулся, непонимающе уставился на Колесникова. Я сделала то же самое. Я же супруга, которая вообще не в курсе, почему вдруг мой муж окликнул какого-то чувака.
– Простите? – произнес мужчина.
– Вы же Арман? – продолжал Сергей Викторович.
– Да, это мое имя, – неуверенным голосом произнес врач.
– Милый, кто это? – все еще не понимала я.
– Ты меня не помнишь. Но когда-то я работал в этой клинике, – и Колесников указал рукой на здание за оградой. – Я Сергей.
– Сергей?
Арман сделал нам навстречу один шаг, потом другой. И вдруг стал яростно щелкать пальцами одной руки, изображая натиск воспоминаний.
– Сейчас обрадуется, – еле слышно сообщила я и обняла Колесникова за талию.
– Арман, – в который раз повторил Сергей его имя. – Здравствуй, мой друг.
Внезапно врач Арман Хомани захохотал и раскинул руки. И пошел на нас. Когда мужики обнялись, я поняла, что сильно недооцениваю своего клиента. Его не просто вспомнили – его вспомнили с радостью.
Паб, куда нас привел Арман, был полупустым, если не считать некоторое количество статных мужчин в костюмах и галстуках, спокойно употребляющих пивко в середине рабочего дня. Колесников тоже заказал себе пиво, а доктор Хомани купил сандвич и чай. Я ограничилась чашкой кофе.
Они очень непринужденно разговаривали, и, кажется, этот разговор был приятен обоим. Колесников заметно повеселел, даже расслабился. Ко мне Арман обратился всего один раз, когда Сергей Викторович представил меня как свою жену.
– Вы очень красивая, – сказал доктор и взял мою руку в свою.
– Благодарю.
– А ты женат? – сразу же перевел тему Колесников.
– Женат, – кивнул Арман. – Уже восемь лет. У меня и сын есть, ему четыре года.
– Мы пока решили с детьми не хотеть, – стал путать слова Сергей Викторович. – Пока у нас отдых и разгул.
– Твой английский слегка приболел, – со смехом заметил Арман. – Где ты работаешь?
– Я вернулся в Россию, продаю медицинские принадлежности. Дела идут неплохо.
– Оу, – с уважением протянул Арман. – Бизнесмен, круто. А я вот, как видишь, закончил медицинский колледж и остался работать на прежнем месте. Только теперь я не санитар, и даже не медбрат, я – врач.
– Вижу, – отозвался Колесников. – Ты всегда шел к своей мечте и не сворачивал с дороги. Расскажешь, как там в клинике? Что-то, наверное, изменилось за это время.
Мой новый знакомый задумчиво помешал ложечкой в чашке.
– От того места, с которым ты был знаком, почти ничего не осталось, – с грустью в голосе сказал он. – Тех, кто работал раньше, тоже уже нет. Только я, наверное. Кто-то уволился, кто-то уехал. Жизнь идет, все меняется.
– А начальство? Владелец все еще Джошуа Пэркинс? – спросил Колесников. – Хотя, наверное, нет. Он же совсем старик.
– Пэркинс давно умер, – сообщил Арман. – Я сам мало об этом знаю, но какая-то нехорошая история тогда случилась. Тебя уже, кажется, не было.
– Я уволился, – «подсчитал» в уме Сергей Викторович. – Но Пэркинс тогда был еще жив.
– В клинике проводились незаконные операции, – сказал Арман. – Полиция обнаружила в неотложке комнату, приспособленную под операционную.
– Не может быть, – вдохнул Колесников.
– Утром была моя смена, – продолжал Арман. – Я вышел и начал работать. И тут появилась полиция. Устроили вселенский обыск. Проверили документы у всех, кто был в неотложке: у врачей, у пациентов, у родственников. Запросили документацию. Было непонятно, что случилось. Потом обнаружили эту операционную. Я был там, Сергей, я все это видел. Кто-то совсем недавно ею пользовался. Пустые ампулы, шприцы, свежая кровь на салфетках. Нас проверяли очень долго и очень серьезно. Визы, разрешения на работу, сертификаты, лицензии. У меня все было в порядке, как и у других.
Но после этого я узнал, что Пэркинса нашли мертвым в своем доме.
– Трудно вам пришлось, – выдохнул Колесников. – Боже мой! А про меня не спрашивали?
– Не помню, – признался Арман. – Но ты же был ни при чем.
