– Нет. Просто устала, – он выразительно вздергивает бровь, и я добавляю с вызовом: – У меня голова болит!
И я не могу сейчас ехать к тебе, Вадим. Не могу быть с тобой. Не могу позволить тебе снова забрать мое тело. Забрать меня у меня. Я этого не хочу! Я этого не могу себе позволить.
Я вдруг чувствую, как зыбко все у меня под ногами в этой ситуации. Взрослый новый мир оказался миражом. В котором все не то, чем кажется.
– Отвези меня домой. Пожалуйста, – повторяю тихо.
– Конечно. Я тебе скину название препарата, который можно выпить от головной боли.
А нет ли препарата, который от Коновалова помогает?
Молча киваю.
***
– И?
– Ты проверяешь меня на знание алфавита?
Темирбаев хмыкает в бороду. Интересно, все мужики, став мужьями и отцами, отпускают бороду? Жуть какая, только ребенка пугать. И вообще негигиенично.
– Она славная.
– М?
– Теперь ты проверяешь меня на знание алфавита?
Раздраженно откидываюсь на стуле, складываю руки на груди. Булату было совсем не обязательно сидеть здесь и ждать, пока я окончу прием. Это я сюда приехал после окончания работы в отделении, и прием в клинике Булата у меня почти до девяти вечера. Ему тут со мной торчать со мной совсем ни к чему, езжай домой, к жене и дочке!
– Ну, она же и правда чудесная, эта твоя Инна.
Мне хочется огрызнуться, что она вовсе не моя. Но я молчу. Потому что в системе ценностей Булата Инна и в самом деле «моя». А еще, потому что мне не хочется спорить.
– Она умница и красавица, – язвительность из тона не убираю. Ты же это хотел услышать?
Булат кивает. А потом молча смотрит на меня, подперев подбородок кулаком.
Наша дружба проверена временем. А еще – и это для меня важно – мы не врем друг другу. Никогда. Но и не лезем без веской причины в душу. Но сейчас Булат явно хочет мне что-то сказать. Я жду. И зачем-то в очередной раз задаю себе вопрос, почему Булат нашел себе объяснение тому, что отец ушел из жизни. А я, спустя столько лет, так и не смог. Не физиологическую причину, нет. А ту, что обернет мягким одеялом детский отчаянный вой: «Почему?!».
– Вадим… Я не лезу в твою личную жизнь. Но ты привел эту девушку в наш с Гулей дом. Ты познакомил ее с моей женой…
Все-таки у Темирбаева очень своеобразные понятия о жизни!
– И теперь, как порядочный человек, я должен на ней жениться?
Булат не реагирует на провокацию.
– Просто не приводи каждый раз новую, ладно? Гуля расстроится. Инна ей очень понравилась.
Я фыркаю. Какую «каждый раз новую»?! Я никого и не приводил до Инны.
– Не переживай. Не приведу.
***
К среде понимаю, что до конца недели не дотяну. И дело не в том, что я остался на выходные без положенного мне секса. Даже не его хочется. А чтобы Ласточка сидела у меня под боком и отпускала едкие комментарии по поводу происходящего на экране. У нее потрясающее чувство юмора. И ее ледяные ступни между своих ног хочу.
Мы за дни, прошедшие с субботы, переписывались. Но что такое эта переписка? Так, ерунда. И потом, очевидно же, что в гостях у Темирбаевых «что-то пошло не так». Нет, само общение было прекрасное, еда вообще на убой, да и Алька уже такая прикольная, прямо человек. И пахнет вкусно.
А вот после… Разговор в машине не сложился. И не в итоговом «голова болит» дело.
Мне казалось, что мы с Инной одинаково смотрим на наши отношения. А теперь пошли какие-то звоночки. Что, в моей Ласточке это вот это все бабское проснулось: «Занавески в цветочек, пара младенцев на руках, кастрюли, половники»?
Справедливости ради – у Темирбаевых все это выглядит совсем не так. Прямо рекламная картинка семейной жизни. Правда, все мы знаем, чем реклама отличается от реальности. Другое дело, что Булата я знаю давно. И вижу, что ему во всем это хорошо. Я его таким довольным и умиротворенным никогда не видел.
Но я-то не Булат. Я пытаюсь представить чисто гипотетически себя на его месте – вот у меня есть жена, вот есть ребенок. Ни хрена не получается. А если от противного? Вот у меня нет Инны, вот вообще нет ее в моей жизни, ни в каком виде. Оказываюсь не готов, как противно заноет что-то внутри. Для хирурга формулировка «где-то внутри» – верх непрофессионализма. Мы-то точно знаем, что там внутри где. Но сейчас ноет именно «где-то внутри».
Ладно, толку строить гипотезы. Мы живем здесь и сейчас. И возможности иметь точный план на какой-то более-мене приличный срок времени, у нас, как говорил один известный литературный персонаж, нет. Внезапно смертен, вот в чем фокус.
Все, к черту метафизику. Беру телефон, набираю сообщение Инне
Ответ не приходит сразу. Зато после короткого стука почти без паузы открывается дверь кабинета. Это Катя.
– Вадим Эдуардович, барышня уже лягли и просют!
Гашу экран. Плановая.
Когда выхожу из операционной, меня ждет ответ:
Поскольку все операцию Колян только и делал, что бесил меня, я тоже не в самом лучшем настроении. Надо ноги размять.