— Она самая, — сказал Фердинанд. — И с ней там Флирт, и Ляпис, и Барри, и, Бог мой, это же… — Он опустил бинокль, чтобы объявить Миранде, кто же там еще, но она уже исчезла, сбежала по лестнице в одном халатике и кинулась к входной двери.
ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА, НЕУЖЕЛИ ВЫ НЕ ЧУВСТВУЕТЕ? ВСЕ самое главное произойдет здесь. Мои персонажи собрались в одном месте, так что история каждого сможет найти надлежащее завершение. А это уже интереснее, чем в реальной жизни. Но ведь не исключено, что именно поэтому до сих пор и любят книги, выдуманные истории. Они кончаются, и обычно к концу все сюжетные линии сходятся, что гораздо приятнее, чем наоборот. Но ведь у нас все происходило на самом деле, и только моя книжная природа подталкивает меня к ясной и определенной развязке. И хотя жизнь персонажей вполне может продолжаться дальше, за пределы этих последних нескольких страниц, я, как книга, как и всякий художник, знаю, когда остановиться. Впрочем, воображение не останавливается никогда. Что-то я без меры расчувствовался и даже не рассказал вам, что было дальше. Но впереди у нас осталось так мало, и где-то на краешке сознания у вас, я уверен, уже теплится мысль, что все будет кончено, и очень скоро.
Протолкавшись через ряды сербских солдат, стоявших у причала с автоматами наизготовку, Миранда подбежала к Мерсии и обняла ее.
— Слава богу, ты цела!
Она улыбнулась Флирту, фыркнула на Троцкого и Барри, помогла старичку с каркасом Циммера выбраться на причал. Фердинанд поднял электрическое инвалидное кресло и водрузил в него Флирта. Морской офицер отдал честь Фердинанду, а Перегноуз почему-то отдал в ответ честь офицеру. Затем повернулся к Фердинанду:
— Я прибыл, чтобы…
— Позже, — сказал Фердинанд. — Почему бы нам не пройти в дом, освежиться, чего-нибудь выпить, а уж потом вы мне сможете подробно рассказать, для чего вы прибыли.
Перегноуз глянул на сербских солдат с их автоматами и решил, что торопить события не стоит. Все общество направилось к дому, а сербская гвардия осталась с подозрением смотреть на морского офицера, пока тот не отвязал свою лодку и не отчалил восвояси, через весь залив к его горловине.
Пока гости шли по тропке через лес, где мирно ворковали голуби, Миранда, взяв Мерсию за руку, поспешила вперед, показывать дорогу. Фердинанд молча шел рядом с Перегноузом, подталкивая коляску Флирта. Барри помогал преодолеть крутой уклон старичку, не перестававшему подпевать в такт мелодии из плеера:
Миранда, словно хозяйка поместья, принимающая гостей на загородном уикенде, стояла у входа в холле и отводила каждому соответствующую комнату.
— Обед, — объявила она, — будет через час. Мы все соберемся за столом, и послушаем, что имеет сообщить нам Троцкий.
— Троцкий? — ощетинился Перегноуз. — Я, мать вашу, официальный представитель британского правительства и вооруженных сил, вы не имеете права называть меня Троцким.
— Вы, кроме этого, пытались убить меня, и я имею право называть вас любым гадским именем, каким захочу, — ответила Миранда.
По большому холлу прошел общий одобрительный шепоток. Перегноуз возмущенно удалился.
— Увидимся за обедом. Пойдем, Барри.
Барри поспешил вслед за ним по лестнице. На полпути он остановился и обернулся к присутствующим.
— Не будьте к нему слишком строги, — сказал он. — Последние несколько дней мы провели в вертолетах и на кораблях, а он плохо переносит качку.
И скрылся за углом лестничной клетки, догоняя Перегноуза.
Миранда привела Мерсию к себе в комнату. Мерсия сразу взвизгнула и вскочила на кровать, принялась прыгать на ней, ударяя макушкой в тяжелый балдахин на четырех столбиках.
— Это классно!
— Мерсия?
— Да?
— Тони погиб.
— Тони? Тони Изсоседей? Ты о нем говоришь? — Миранда кивнула. — Нет, я видела его пару недель назад, там, в Лондоне.
— Это его дом.
— Это дом Тони?
Миранда опять кивнула.
— Мы говорим об одном и том же человеке? О бедолаге, который жил на одном этаже с тобой?
Миранда кивнула еще раз.
— Это все его?
— Было.
— Ты знала, что у него такие средства?
— Нет. Я ничего этого не знала, но он забрал нас с Пеллестрины, а вчера взлетел на своем самолете, а на корабле подумали, что это Фердинанд, и сбили его, и теперь он мертв.
— Вау. Вот жалость-то. Еще один тип скопытился, — ответила Мерсия.
— А ты как?
— Ну, накушались мы досыта, и они оттяпали моему бойфренду еще одну ногу, и там было полно, просто тучи, моряков, чтобы их доводить. И ничто этих амбалов, у которых руки-ноги и прочие причиндалы ходуном ходят, так не достает, как мысль, что я — не с ними, а с безруким и безногим мужиком. Такая несправедливость их с ума сводит. Жаль, что я не придумала это раньше, он — самый эффективный мужчиновыводитель. Он идеален. У нас с ним все наладилось. Я вроде бы начала понимать, как можно жить с мужчиной, если только пройдешь через ужасы первой недели. Это классно.
Мерсия села рядом с Мирандой и обняла подругу.
