Мы видим, что данные строки пропитаны влажной, текучей чувственностью, тут и вина, и духи, и поцелуи; любовь, навеянная плотскими утехами. Опять мы сталкиваемся с тем, что это не любовь, а секс И мы вынуждены признать, что слова «любовь», «агапе», «охев» означали тогда совсем другое.
Обосновать это мы можем с помощью процесса сведения к минимуму. Обычно после данного процесса мало что остается. Но это именно то, для чего он и предназначен. Поэтому можно сказать, что благодаря подобным манипуляциям мы в некотором роде получаем максимум из того, что хотели бы получить. Кажется, здесь необходимы пояснения. Сведение к минимуму редко приносит нам какие-либо приобретения. За исключением самогоноварения, кремации и липосакции. Для древней любовной поэзии сведение к минимуму осуществляется элементарно, за счет педантичного применения «Перцовой пробы Пеннигроша». Это литературный метод, разработанный мною для выявления современных искажений в переводах любовной поэзии. Как мне ни больно кромсать великое произведение, в интересах истины я должен везде заменить импозантное слово «любовь» гораздо более приземленным и сексуальным словом «перец».
Теперь, вероятно, мы можем понять, что означало слово «любовь» в древности. Нет сомнений, что применительно к древней поэзии, которую мы обычно знаем в переводах эпохи романтизма и позже, моя «Проба на перец», как языковая игра, стоит (корректору: на всякий случай правильно поставьте ударение! —
Обращаясь к античности, мы не можем игнорировать «Пир» Платона, его прославленные философские диалоги о любви. Здесь, как это характерно и для всей классической культуры, внимание сосредоточено на эротическом, а не романтическом аспекте любви. «Любовь», о которой пишет Платон, правильней понимать как возвышение от «животного» секса к божественному. Однако при таком противопоставлении сам акт и чувственность в обоих случаях идут впереди чувств и заботы о благе любимого существа.
НАДЕЖДА, ГОВОРЯТ ЦИНИКИ, ЭТО ВЕРА ТЕХ, КТО НЕ хочет подумать как следует. Наш мир в самом деле очень жесток, если лишь эту непрочную нить бросает вместо спасательной веревки тем, кто тонет в его безумии и злобе; здесь всю жизнь можно потратить на борьбу за существование, всю жизнь прожить в ожидании лучшего. И все же, полагаю, если уцепиться можно лишь за тонкую хрупкую веточку надежды, то лучше держаться за нее, чем выпустить ее из рук и тонуть в черной пучине отчаяния.
Просто-напросто Миранда, моя любовь, полюбила другого. Так бывает, теперь я это знаю. С ней самой это случалось чаще, чем она была в силах забыть. Но почему бы мне тогда было просто не перелистнуть эту страницу? Не растоптать свои чувства, отделавшись малой кровью? Зачем терзаться любовью к тому, кто тебя не любит?
Нет, не подумайте, что мне слишком больно докапываться до моих побудительных причин, но ведь любовь не знает логики: это чувство, а чувства отрицают рассудок.
Она не покинула меня.
Она всегда брала меня с собой.
Она была прекрасна.
Иногда мне удавалось рассмешить ее.
Может быть, этого было достаточно.
И она давала мне возможность понять, как много я для нее значу. Она заботилась обо мне; по крайней мере, так мне казалось. Может быть, это было мне внове. Может быть, причиной была моя влюбленность в состояние влюбленности. Может быть, это вообще было что-то неизъяснимое.
