Порывшись в сокровищницах памяти, Миранда беспечно сказала:
— Не знаю, — и убрала свою руку. — Разве чаще это не любовь с первой ночи?
Вот оно! Видите? Она процитировала меня. По крайней мере, так я думал. Может быть, это не было сделано сознательно, может быть, что-то прочитанное, что-то сказанное мною просто застряло у нее в памяти. Подсознательно, как рекламный лозунг. Может быть, ей казалось, что она сама это придумала, но в то мгновенье она словно бы проникла внутрь меня и вдохнула в меня жизнь, вывела меня в реальный мир, мир живой речи, звуков. О, этот восторг — услышать мои слова из ее уст! И все же, все же тогда она выдала их другому мужчине как свои собственные.
Иногда иронию судьбы трудно вынести.
— Правда? — сказал Фердинанд. — Вы не верите, что можно плакать из-за кого-то, с кем вы едва успели познакомиться? Что можно достать звезду с неба и раскрасить радугой облака для знакомой незнакомки?
Боже мой, подумала Миранда, практически он уже занимается со мной любовью.
— Я, — выдохнула она, — просто считаю, что любовь несколько переоценивают. Я где-то читала, что она целиком придумана, чтобы объяснить навязчивые сексуальные желания. Это просто побочный продукт биологии.
Да. Да. Я говорил это, что-то в этом духе, когда она впервые раскрыла меня, в тот момент, когда мы только-только познакомились. Подумайте. Она это не забыла. Она что-то почувствовала. Засунь это себе сам знаешь куда, шпионишка.
Миранда пожала плечами и, сообразив, что уже несколько минут забывает моргать, прикрыла веками воспаленные сухие глаза.
Фердинанд откинулся на спинку стула и молча смотрел на нее. Это выглядело почти как сожаление.
Черт. Боже. Не зашла ли я слишком далеко, не слишком ли я отстранилась? Миранда вздохнула и попыталась изящно взмахнуть ресницами. Она старалась изобразить взгляд «пора и баиньки», хотя уже некоторое время понимала, что фактически ей удается лишь взгляд «хочешь, пойдем пообжимаемся за углом автопарка».
— Так вы это где-то прочитали? — сказал Фердинанд. — Теория представляется весьма интересной. Что это была за книга?
— Ох, даже не знаю, я так много читаю.
— Все-таки очень хотелось бы узнать.
— Не могу вспомнить.
— Постарайтесь.
— Послушайте, — возразила Миранда немного раздраженней, чем намеревалась, — я правда не могу вспомнить.
Фердинанд знал, когда надо нажать, а когда оставить тему. Он добьется приглашения к ней домой и обыщет квартиру в поисках книги. Меня.
Миранда не хотела быть с ним резкой, но на нее нахлынуло так много эмоций, что голова шла кругом.
Фердинанд улыбнулся:
— Вы выглядите усталой, не пора ли нам?
Когда они поднялись, Миранде казалось, что они — распираемые эмоциями исполины, высящиеся над руинами стола. Фердинанд распахнул зеленую папку с небрежностью человека, который только для этого и родился, недрогнувшей рукой изъял свою «титаниум плюс» кредитную карточку, которая полыхала там белым жаром последние полчаса. Другой рукой нырнул в нагрудный карман и достал пачку банкнот, которую на подлинном жаргоне восьмидесятых годов можно было бы назвать заначкой из левых доходов налогоплательщика, и оставил на столе чаевые, по размеру примерно равные недельному жалованью Миранды. И, словно продолжая то же самое движение, слегка поклонился — как у него, видно, было в обычае, подсказывая Миранде, что к выходу дама идет впереди. Хореография этого танца была такой отточенной, что наш скептический ум сразу наполнился бы подозрениями, начал бы вопрошать, в чем тут фокус, поинтересовался бы, где примечание мелким шрифтом, и указал бы, что не бывает бесплатного сыра, тем более ужина из четырех блюд в «Квиклиноузе». Но для Миранды желание, чтобы все оказалось правдой, затмевало любые напоминания о реальности, которые могли бы прийти ей в голову. Собственно говоря, поскольку конец ужина предвещал начало чего-то другого, у Миранды в голове была только одна мысль, вопрос, не покидавший ее весь вечер: а вдруг он действительно зашел выпить кофе?
Двое мужчин сидели за столом, тематически оформленном бахромой из свисающих на ниточках пивных пробок. Мерсия, подойдя, улыбнулась.
— Простите, — произнесла она голосом, источавшим соблазн столь же неприкрытый, как купающаяся Вирсавия, — не возражаете, если я сюда сяду?
Эти двое посмотрели влево и вправо, чтобы обнаружить свободное сиденье, какового поблизости не нашлось, и уставились на Мерсию, которая невинно моргала и томно приоткрыла увлажненные губы. Вдруг оба разом вскочили со стульев, отчаянно торопясь уступить даме свое место. Мерсия, улыбаясь вспотевшим мужикам, уселась на одно сиденье, положила сумочку на другое и обернулась к Флирту:
— Мне джин с тоником.
Флирт поспешил к стойке. Оттуда с завистью на него взирала группка посетителей, одевавшихся явно спустя рукава, хотя как раз рукава у них были засучены. Один мужчина, локтями опирающийся на стойку; спросил, вперяя во Флирта злобный взгляд исподлобья:
