Миранда привычно открыла входную дверь и поднялась по знакомой лестнице. Пройдя мимо привычных запахов у двери Тони Изсоседей, вставила ключ в привычно разболтанный замок. Дверь отворилась с привычным скрипом, и Миранда, привычно пошутив: «Дорого-о-ой, я пришла. Ах, слава богу, я же не замужем!» — и, щелкнув привычным выключателем, увидела совершенно незнакомую комнату. Миранда посмотрела на дверь. Номер квартиры совпадает. Снова взглянула на комнату. Это ее комната, выглядит очень похоже на ее комнату, но чего-то не хватает. Не то чтобы она явно изменилась, просто не была привычной. Словно бы принадлежала Миранде из параллельного мира, другой Миранде, куда более удачливой. Внезапно Миранду пробрал озноб. В комнате было как-то жутковато… ну, в общем, жутковато чисто. Криво висящие картинки теперь были выровнены, точно по отвесу. Стул, который сроду не стоял параллельно туалетному столику, оказался очень прямо задвинут под него. Ее постель была заправлена. Слой песка в клетке Калибана изображал геометрически идеальную плоскость, без единого катышка помета на ней. Сам Калибан, вместо того чтобы неистово кидаться на прутья сразу по приходу Миранды, напоминая ей, что утром она опять забыла его покормить, сыто дремал в уголке. Все это как-то пугало. Миранда боялась к чему-либо притронуться. У нее был чертовски странный день, и она не испытывала ни малейшего желания сталкиваться с новыми странностями. Обычно в такой ситуации — если подобную ситуацию можно считать обычной — она позвонила бы Мерсии и ушла бы ночевать к ней. Но, увы, она сожгла этот консольный мост.
Разумеется, «чистильщики» из МИ-5 обычно до крайности педантичны, но они больше привыкли обыскивать чистенькие офисы и посольства, а не сиротские спальни, так что не следует их винить, если они немножко прибрались перед уходом. Искали они, конечно, меня. Но я был надежно укрыт в ее сумочке.
Миранда застенчиво шагнула в свою комнату, словно гость в чужом монастыре с совершенно неизвестным уставом. Может быть, она все так и оставила, уходя. Может быть, это был такой роковой день — от Барри до Фердинанда в течение двадцати четырех часов, да еще и с Флиртом посередине. Но, кажется, нет. Может быть, если за день происходит много всего разного, изменяется твой взгляд на мир. Попытавшись вспомнить все, что с нею произошло, Миранда почувствовала изнеможение. Уронив сумочку со мной у кровати, Миранда осела на аккуратно застеленное покрывало. Она посмотрела на единственное место в комнате, которое все еще выглядело привычно. На потолок. Миранда вообразила, как Фердинанд возвращается в свои стерильные апартаменты, проклиная себя за то, что даже не поцеловал ее. Что-то не сходится. Скорее всего, он сейчас сидит в каком-нибудь ночном клубе с парой цыпочек под боком. Она вспомнила о Мерсии и Флирте, но не смогла понять, почему в баре чувствовала себя обманутой. Ужасно неуютно было лежать на своей кровати в своей комнате, ставшей такой странной. Надо было поцеловать его, надо было. Она представила себе, что Фердинанд ее целует. Его волевой подбородок мягко прижимается к ее подбородку, а губы у него теплые. Этот миг, когда тобой обладают, держат в крепких объятьях. Она вздохнула. По-настоящему приятными в ее жизни были только сожаления о том, что могло бы быть. К чему они? Скорее всего, для него она была всего лишь лирическим отступлением, небольшой экскурсией на «оборотную сторону» жизни. Птица высокого полета чиркнула крылом по гребню волны. Он никогда не позвонит. Не думай о нем. Не надо.
Скользя взором по своей неузнаваемой комнате, Миранда перенеслась в привычные места. Она скатилась на лыжах с альпийских гор. Она ехала по бесконечным горным дорогам в самой современной машине. Она каталась на роликовых коньках с загорелыми калифорнийцами в белых брюках. Но герой «Милк трей» исчез, и ковбоя из страны Мальборо нигде не было видно. Только безвыигрышный билет с Фердинандом. Она должна считать его безвыигрышным. Она не может себе позволить думать как-то иначе. Так легко поверить в мечту. И так трудно в ней разочаровываться.
Миранда еще раз обвела взглядом комнату. Увидела своего пушистого набивного пса. Он смотрел не в ту сторону. Она уставилась на него. Определенно, он обычно стоял лицом к стене. Он никогда не смотрел в комнату. Никогда.
Флирт пришел в себя благодаря выплеснутому в лицо стакану «перно». Протерев глаза от щиплющей жидкости, он уставился на вентилятор, вращающийся на потолке «Бродяги буша». Предполагается, подумал Флирт, что он должен развеивать тяжелый табачный дым в баре. На самом же деле он лишь равномерно его перемешивал, распределяя по всем закоулкам.
Сверху склонилось лицо глядящей на него Мерсии.
— С вами все в порядке? — Протянув руку, она стала помогать ему подняться. Это получалось, пока он не оперся на правую ногу, после чего рухнул обратно на пол. Взглянув на его ступню, Мерсия сказала: — Боже, да у вас вся нога в крови.
Флирт посмотрел на свой залитый чем-то красным ботинок.
