— Командор, а можно я попробую? Есть очень уж хочется! — пожаловался Шейн, потирая живот.
— Ну, пробуй! А то я уже что-то устал, — притворно вздохнул Тилбот, покосившись на визуализированную им кучку из заячьих шкурок, костей и прочих малоаппетитных останков. Не знаю, о чем он думал и что представлял во время процесса материализации, но сдавалось мне, что вовсе не об аппетитно пахнущей зажаренной тушке.
Шейн уселся на траву, закрыл глаза и, направив ладони на большой лист лопуха, замер. Не прошло и нескольких секунд, как вокруг его пальцев заклубились еле заметные завихрения, и на листе материализовалась тушка жареной курицы.
Трой и Клаус восторженно вскрикнули и коршуном метнулись к «добыче».
— Славься великий Шейн! Кормилец голодных стражей! — Изобразив поклон, Клаус покосился на насупившегося командора. — С другой стороны, у каждого свои таланты! Правда же? — Толкнул он Троя в бок. Но тот лишь угукнул, впившись зубами в сочащуюся прозрачным мясным соком птицу.
— Не ссорьтесь, я всем сейчас ужин приготовлю, — улыбнулся здоровяк и снова сосредоточился на листе лопуха, на котором одна за другой материализовались еще четыре курицы.
Но не успели мы насладиться ужином, как ожил мой наручный комм, тревожно мигая красным. Отложив курицу, я отер руки о траву и активировал голоэкран.
— Ставр! Немедленно покиньте этот квадрат! К вам сверху что-то приближается! — в глазах Лерой плескался страх, а голос чуть ли не срывался на крик. Такой я девушку видел впервые, поэтому ни на секунду не усомнился в том, что это не ложная тревога. — Куда бежать? — только и спросил я.
В любую сторону! Метров на пятьдесят! Если успеете.
Стражам не пришлось несколько раз повторять, так как все слышали это предупреждение. Мы, словно спринтеры, брызнули врассыпную. О том, что мы не успели, я понял за мгновение до того, как ловчая сеть проявилась уже у самого моего лица, призрачно блеснув красными ячейками. Затем меня тряхнуло оглушающим разрядом, и мир погрузился в темноту.
Мир собирался перед моими глазами цветным калейдоскопом, вызывая в них резь и ощущение давления. Нахождение в пространстве своего тела я тоже пока не мог идентифицировать, чувствительность отсутствовала. Но зато за все временно вышедшие из строя органы чувств работал слух.
— Ну что, шеф, не пора ли разбудить этих красавцев? Надоело ждать, пока оклемаются!
— Можно и разбудить, — пробасил в ответ странно звучащий голос, словно его обладатель говорил, нагнувшись над пустой бочкой. — Каким будильником будить хочешь?
Да вот не выбрал пока, водой или шокером, или пинком в ребра. Из-за этих стражей мы линкор потеряли! Они мне должны! Голос этого говорившего напоминал скрежетание чем-то острым по металлу и сильно раздражал. Это, видимо, отразилось на моем лице, так как низкий голос тут же прокомментировал увиденное.
Похоже, ты опоздал со своим будильником, Ставрос очухался! Вот он-то мне и нужен! Остальных пока не трогать.
Я тоже был вполне солидарен с ним, предпочитая прийти в себя не от пинка, и не от воды, и уж тем более не от электрического разряда. Волевое усилие, и в приоткрывшиеся щелочки глаз хлынул яркий свет. Я дернулся и, кажется, куда-то покатился.
— Стоять! Куда это мы направились? — глумливо прокаркал первый голос.
И все же я получил пинок под ребра. Замелькавшие перед глазами звезды, как ни странно, быстро привели зрение в порядок, и я увидел, что закатился под дерево, раскинувшее надо мной свою тенистую крону. Я заморгал, оглядываясь и понимая, что пинка не было, это я врезался боком в ствол дерева.
— Ну что, Ставр, поговорим? Вытащи его оттуда!
Мое онемевшее тело выволокли из-под дерева на дневной свет. Глаза тут же заслезились, но успели заметить местоположение солнца на небосводе. Судя по всему, близился полдень, а это означало, что мы провалялись в отключке не менее двенадцати часов.
Расплывающееся зрение явило передо мной светлую морду быка с белыми ресницами и длинными, плавно изогнутыми рогами. Что ж, вполне ожидаемо.
— Где твоя подружка, Ставр? Что же она с вами не пошла? В поселении прячется? — я поморщился от глухого, бьющего по ушам, низкого голоса.
— В поселении, — мне едва удалось разлепить сухие, потрескавшиеся губы. — Это не женское дело, воевать.
— Не женское, говоришь!? — я явственно услышал, как бык скрипнул зубами.
— Шеф! Давайте я ему ребра пересчитаю, научится с уважением говорить! — мелкий, похожий на хорька мужичок с пронзительным голосом нервно нарезал по поляне круги.
— Не мельтеши! — мотнул на него головой бык и снова уставился на меня. — Эта краля превратила меня в рогатую скотину на целых семь месяцев! Как ты думаешь, что я должен к ней чувствовать!? Ну, уж явно не благодарность!